— У нас украли Фирузу, — сбивчиво начал он, — только что, из лодки… мы как раз собирались выйти…
— И что? — нетерпеливо спросил Хорас.
— Помоги нам найти ее!
— Зачем?
Услышав это «зачем», Овечкин онемел. Он растерялся было, поставленный перед необходимостью объяснять такую простую вещь, как вдруг вспомнил слова Хораса — «до других мне нет дела»…
— И за этим ты меня звал? — удивленно сказал демон. — Ну, знаешь!
Он повернулся, собираясь уходить.
— Хорас, — без всякой надежды сказал ему в спину Овечкин. — Постой. Подожди… Ты ведь можешь узнать хотя бы, жива ли она еще…
Хорас внезапно застыл на ходу, как будто тоже что-то вспомнил. Потом медленно повернулся к Михаилу Анатольевичу.
— И что ты будешь делать, если она жива?
— Мы попробуем спасти ее…
— Вот как… Ты опять собираешься жертвовать собой? Ведь это самоубийство, смертный, разве ты этого не понимаешь?
— Я не хочу этого понимать! — с отчаянием выкрикнул Овечкин. — Я не хочу умирать, в отличие от тебя, Хорас, но и не стану об этом думать! Как ты не понимаешь?
Он стоял перед могущественным обитателем страшного мира — маленький, безобидный, совершенно непохожий ни на воина, ни на героя человек, и его трясло от обиды и сознания собственного бессилия. А демон не отрываясь смотрел ему в лицо черными, как ночь, глазами, излучавшими звездное сияние, и как будто не находил его ни смешным, ни нелепым.
— Я говорил тебе, что мне хотелось бы понять…
— Так попробуй, — не слыша собственного голоса, онемевшими губами выговорил Овечкин. — Может быть, другого случая тебе не представится!..
И Хорас после небольшой паузы вдруг кивнул.
— Хорошо.
Овечкин не поверил своим ушам. Но Хорас поманил рукою, и лодка сама собой двинулась к нему и остановилась возле прибрежных камней.
— Вылезайте, — сказал демон.
Лицо его вновь озарилось весельем, и пока трое путников торопливо выбирались из лодки, Хорас окинул взглядом близлежащие скалы и выбрал один из пещерных входов, на первый взгляд ничем не отличавшийся от других.
— Туда!
Он легко побежал вверх по скалам, и первым следом за ним юркой ящерицей понесся Пэк. Михаил Анатольевич, мгновенно забыв обо всех препирательствах и думая только о несчастной девушке, принялся карабкаться с уступа на уступ. Сердце его отчего-то сразу преисполнилось надеждой. Призрачный охотник напоследок окинул суровым взглядом пустынный берег и окрестности, покачал головой и двинулся за ним, замыкая процессию.
ГЛАВА 30
У входа в пещеру они ненадолго задержались. Михаил Анатольевич с недоумением поглядел на узкий проход, в который протиснуться мог разве только Пэк, но никак не все остальные. Однако для Хораса, как оказалось, это не составляло проблемы, и Овечкин приобрел новый головокружительный опыт…
Демон взмахнул плащом, осенив на мгновенье всех троих, и исчез. Вернее, на месте его вдруг появилось крохотное крылатое существо, весьма похожее на летучую мышь, и существо это беспрепятственно влетело в пещеру. А затем то же самое произошло с саламандрой, и Михаил Анатольевич, испытав на миг какие-то странные ощущения, которых даже не успел осмыслить, вдруг обнаружил, что сам взмахивает крыльями и летит следом за Пэком и что узкий проход разросся для него чуть ли не до размеров самого подземного мира. Дыхание у него перехватило, и мысли разбежались, но освоился Овечкин тем не менее на удивление быстро. Несколько минут он даже упивался совершенно новым, восхитительным переживанием полета, пока не вспомнил, куда и зачем они летят. После этого ему стало безразлично, в каком облике он ныне пребывает и каким способом передвигается.
В пещере было совершенно темно, но Михаил Анатольевич ориентировался прекрасно. Он не видел ни своих спутников, ни стен, ни свода, но ощущал их безошибочно и ни на секунду не затруднился бы отличить в этом мраке живое существо от мертвого камня. Откуда-то из глубины его нового тела постоянно расходились волны, отражавшиеся от каждого предмета и возвращавшиеся к нему, обогатившись информацией об окружающем мире. Окружающий мир тоже непрерывно пульсировал, и у каждого предмета был свой ритм пульсации и определенная интенсивность. Отчего-то Овечкина нисколько не удивляло, когда это он успел научиться отличать один вид пульсации от другого. Его теперешнее восприятие мира казалось ему совершенно естественным. И чем дольше длился их полет в тесном, прихотливо изгибающемся каменном тоннеле, тем меньше он чувствовал себя человеком, постепенно сливаясь психически с тем существом, которым сейчас был. И пещера становилась для него родным домом, дарующим защиту, тепло и даже пищу — в ней кишмя кишели совсем уж мелкие твари, которые, заслышав полет четырех хищников, в панике распластывались по стенам и забивались в самые микроскопические щели. Овечкин сглотнул слюну, вернее, произвел то рефлекторное движение, которое было свойственно его новому телу, — не до охоты сейчас… Тут же он и спохватился. О чем это он думает?! Угасающее человеческое сознание забило тревогу, и Овечкин испуганно закричал:
— Ловчий! Пэк! Вы меня слышите?
Ни звука он и сам не услышал. Но до него докатилась ответная волна, в которой ощущалось беспокойство, и двое спутников немедленно приблизились к нему. Овечкину сразу сделалось легче. Они как будто поняли, что с ним происходит: он единственный среди них был человеком, состоящим из плоти и крови, и перевоплощение в чужеродное существо таило действительную и серьезную опасность для его психики. Сами-то иноматериальные существа призрак и саламандра, не говоря уж о Хорасе, — полностью сохраняли свое сознание в любом обличье. И, как могли, они пришли к нему на помощь. В голове у Михаила Анатольевича отчетливо сформировалась пришедшая извне мысль — «думай о девушке!» Он ухватился за нее, как за соломинку. Воспоминание о Фирузе бередило и ранило, и тревога эта действительно помогла на какое-то время его личности удержаться в человеческих рамках.
Однако долго так продолжаться не могло. Сил у нетренированного в этой области Овечкина было маловато. Все четверо понеслись на предельной скорости, рискуя не рассчитать расстояние и не вписаться в очередной поворот, и как раз тогда, когда сознание у Михаила Анатольевича стало окончательно мутиться, узкий проход завершился сравнительно просторным провалом, дна у которого как будто не было вовсе. Они вылетели на открытое место, Хорас решительно устремился вниз, в бездну, и приземлился на выступе, где места хватало ровно на четверых. Они метнулись следом за ним и встали на ноги на тесной площадке уже в своем настоящем обличье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
