на фоне того, что девушку всё-таки застрелили, не пожалев. Разве что он сам убил её, но тут вопрос зачем, который никак не вязался с картиной. Да ещё и пистолет — он не лежал у обычных людей под подушкой в этом мире.
Насчёт причины Кондрат мог сказать только одно: они могли стать свидетелем чего-то или найти что-то, что им не принадлежало, после чего определённые люди это обнаружили и разобрались. Убийство ради забавы казалось тоже маловероятным.
Тем временем Дайлин уже привела себя немного в порядок. У каждой уважающей себя девушки была такая маленькая сумочка, откуда она могла достать всё что угодно. И иногда казалось, что попроси, и у неё даже найдётся жгут или патроны.
Поправив волосы, стерев потёкшую тушь и нанеся новую, она наконец выдохнула и аккуратно слезла с бочки, настороженно оглядываясь по сторонам.
— Кондрат…
— Да? — не глядя, спросил он, увлечённым своим делом.
— Спасибо.
— Не за что.
— И не мог бы ты сохранить это в секрете? Только между нами?
— Не понимаю, о чём ты, — ответил он. — Мы ищем улики с того самого момента, как поднялись и ничего интересного пока не произошло.
Она слабо улыбнулась. Обернись Кондрат, и смог бы увидеть действительно обворожительную улыбку юной и красивой девушки от всей души. Но Кондрат смотрел не в ту сторону. Как говорится, его сталь была крепка, он был непробиваем.
— Да, верно, ничего не произошло… — выдохнула она и вновь присоединилась к нему.
Минут десять они ползали по полу, пока наконец Дайлин не обнаружила кое-что интересное. У самой стены в углу под рассыпанным сеном, где стояли старые коробки.
— Кондрат, помоги мне. Тут, кажется, что-то есть…
Он уже был тут как тут. Быстро и без лишних телодвижений Кондрат убрал коробки, очистив место. Здесь тоже было сено, однако под ним скрывалось бурое и свежее, но уже впитавшееся в доски пятно. Ни он, ни она не были глупы, чтобы не понять, что это была кровь.
— Значит здесь всё же кого-то убили… — пробормотала она.
— Возможно. Или просто ранили. Крови очень мало, — пробормотал он.
— А когда убиваешь человека, то крови обязательно должно быть много?
— Не обязательно, — согласился он. Всё же раны бывают разные. — тем не менее здесь что-то произошло.
— Может парень напал на девушку, она его ранила, пыталась убежать, а он её застрелил?
— Учитывая, что она спала с ним перед этим, я бы сказал, что это маловероятно. Скорее, их кто-то здесь застукал, и они попытались убежать.
— Зачем?
— Не знаю. Но вещи кто-то передвинул, пытаясь скрыть следы. И сено, ты говоришь, свежее. Возможно, крови было гораздо больше, но сено могло впитать большую часть, и его заменили, чтобы было менее заметно.
— Знаешь, что я думаю, — огляделась Дайлин.
— Что?
— Что она стала свидетелем того, что видеть была не должна. Или они, если на тот момент здесь был парень.
— Я тоже так подумал, — кивнул он.
— И нет, я имею ввиду не какое-то преступление. Взгляни, четвёртый этаж, сюда нечасто заглядывают, повсюду пыль. Идеальное место, чтобы что-то спрятать. И допустим… просто допустим, — она будто оправдывалась за свою догадку, — что здесь что-то хранилось и это что-то пришли забирать ровно в тот момент, когда она была здесь. Тогда была причина убить Ингрид, чтобы она ничего не разболтала. Убрать свидетеля.
— Только я думаю, что их было двое, парень и девушка, — добавил он. — Видели оба. И раз тело девушки мы нашли, то тело парня было спрятано.
— А самый верный и быстрый способ его спрятать — закопать, — подвела Дайлин итог.
— Именно.
— Надо спуститься, — решила она. — Поговорим с мельниками. Узнаем, охраняют ли они мельницу и бывал ли здесь кто-то ночью.
Глава 12
— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — подошёл Кондрат к тому мужчине, что их встретил у мельницы.
— Конечно, — поспешно ответил он, отряхивая руки от мучной пыли. — Что я могу вам рассказать?
— Мельница. Она охраняется ночью?
— Зачем? — удивился он.
— А разве не боитесь, что её обокрадут? — уже удивился Кондрат.
— Так воровать нечего, господин, — развёл тот руками.
— А как же мешки с зерном? Или мешки с мукой? Да даже те же детали?
— Мы не храним здесь ни зерно, ни муку, господин. А детали, какие они могут утащить? Жернов? Ну удачи им, — улыбнулся он.
— Мы видели мешки с зерном на четвёртом этаже мельницы. Их ведь тоже могут украсть.
— Да не сказать, что то зерно прямо-таки хорошее. Конечно, могут украсть, но вряд ли оно кому-то нужно подпорченное.
Такое отношение к зерну даже немного удивляло. Обычно крестьяне трепетно относились к тому, из чего можно было сделать муку, даже если оно было подпорчено. Здесь же… или они жили в таком достатке, что могли не беспокоиться об этом, то ли оно действительно было настолько испорчено, что даже даром не нужно было. Но речь сейчас была не о нём.
— Значит, мельницу не охраняют. А запирают?
— Да конечно.
— Зачем, если всё равно красть нечего?
— Да просто, чтобы никто не забирался сюда. Хотя молодёжь всё равно иногда пробирается молодые. Да что там, я сам приходил в молодости сюда с горячей девицей, чтобы уединиться в романтической обстановке, — хмыкнул он.
Дайлин поморщила нос, а Кондрат просто не отреагировал.
— И как они это делают, если она заперта?
— Кто-то ключ стащит или выпросит, кто-то замок вскроет. Молодые, сами понимаете, всегда найдут путь, когда захотят, — бросил взгляд на Дайлин с некоторым намёком. Та принципиально отвернулась.
— А у вас ключ в последнее время не пропадал?
— Нет, не пропадал. У меня точно. У других тоже, насколько мне известно.
— Вы видели, чтобы кто-т приходил к мельнице? Может замечали, что ночью в ней кто-то был? Может обращали внимание на следы, которых не было?
— Нет, ничего подобного не было.
— Хорошо. Про четвёртый этаж, у вас там сено рассыпано, верно?
— Чтоб влагу впитывать, да.
— Когда его меняли?
— Да давно уже. Кстати, напомнили, господин, спасибо большое, поменять надо будет.
— Вы слышали про
