вы рванете к минарету напротив. За меня не волнуйся, все будет в порядке. Ну, я пошел… — и он обеими руками стал надевать на голову серебристый шлем.
— Погоди! — остановил его Загорняков, он достал из своего рюкзака запасную обойму к автомату. — Держи. Я прихватил на всякий случай боеприпасы из вертолета.
Белов молча сменил магазин. Затем надел шлем и выпрыгнул в пролом. Американцы все еще обрабатывали из огнеметов гарем. Сильно горели и остальные строения дворцового комплекса. Дым пожара наверняка был виден за несколько километров.
А в женской половине дома кричали женщины. Белов, стреляя от бедра, бросился к американцам. Первым делом ему надо было вывести из строя автоматчиков, — поэтому он выпустил в их сторону длинную очередь. Один из них, раненный в ногу, рухнул на землю, а второй в падении хлестнул свинцовой строчкой по Белову.
Пули прошлись наискось — от бедра к плечу Саши, однако материал КТ-1 с честью выдержал и это испытание. Белов почувствовал лишь тупую, ноющую боль, словно по телу несколько раз подряд с оттягом ударили концом милицейской дубинки. Его отбросило назад, на спину, но он тут же вскочил и побежал дальше.
То, что произошло сейчас с человеком в серебристом костюме, а вернее то, что с ним ничего не произошло, повергло в шок и американцев, и наблюдавших за ним в пролом в стене Заику, Бен Ладена и Ивана. По всем законам физики он должен был сейчас лежать на земле в луже крови, однако, целый и невредимый, продолжал движение к восточной башне крепостной стены. Серебристый костюм придавал ему вид гостя из будущего.
Первым опомнился Загорняков. Он, почти не целясь, выстрелил и снял огнеметчика, который в этот момент попытался накрыть Белова струей пламени. Тяжело раненный американец стал медленно заваливаться на плиты, раз за разом судорожно нажимая на спуск: часть внешнего двора оказалась залита горящей жидкостью. Под огненный душ попали и Саша, и второй огнеметчик, и раненый автоматчик, и его напарник.
Пока остальные командос в ужасе смотрели на мечущиеся по двору живые факелы, Белов, весь в языках пламени, проник в башню и пулей взлетел в темноте по крутой лестнице на смотровую площадку. Отсюда, оставаясь неуязвимым, он мог контролировать каждое движение американцев. Внизу по-прежнему полыхало небольшое озерцо напалма, над увязшими в нем фигурками поднимался густой черный дым.
Белов махнул рукой тотчас заметившему его Заике и беспокоящим огнем прижал опомнившихся было командос к земле. Они не смели поднять головы: Белов полностью завладел инициативой.
Из пролома в стене дворца выскочили друг за другом Бен Ладен и Заика, скованные наручниками, следом Иван. Они опрометью, огибая огненную лужу, бросились к минарету.
Белов до тех пор напоминал американцам выстрелами, кто здесь хозяин, пока его подопечные не оказались в безопасности.
В башне было темно. После яркого дневного света Саша ничего не видел: наткнулся на стену, ощупью пошел вдоль нее. Наконец, словно на фотографии, опущенной в проявитель, стали проступать очертания высоких ступенек. Он снял шлем и начал осторожно спускаться вниз. Вскоре он миновал дверь, через которую попал в минарет. Она была надежно заблокирована изнутри автоматом Заики.
Теперь он был ниже уровня земли. Лестница привела Белова в небольшой сводчатый зал с выходящим из него туннелем, оснащенным лампами дневного света. Белов спрыгнул с последней ступеньки и громко крикнул:
— Эй, вы где?
— Мы здесь, папа, сюда! — донесся из глубины туннеля звонкий мальчишеский голос.
Белов поспешил на зов сына. Ход был довольно узким, однако достаточным для того, чтобы по нему, не сгибаясь, свободно могли пройти плечом к плечу два человека. Иван, проскользнув мимо сцепленных наручниками Заики и Бен Ладена, с радостным криком бросился к отцу.
— Ура! Папка, жив! Догнал!
— Жив, Ванька, жив!
Белов на ходу поцеловал парня, и все четверо, время от времени переходя с шага на бег, двинулись по казавшемуся бесконечным туннелю. Но долго выдерживать темп не удалось: араб стал задыхаться и через сотню другую метров без сил распластался на глиняном полу. Пришлось остановиться. Они сели, прислонившись спинами к стенке туннеля. Кажется, их никто не преследовал.
Бен Ладен хрипел, как загнанная лошадь, но держался стоически: ни один стон не вырвался из его груди. Было ясно, что опасности он уже не представляет. Белов и Загорняков наконец-то впервые за долгое время смогли позволить себе на минуту расслабиться.
И только мальчику не сиделось на месте. Он засуетился, пошарил по карманам и сунул в руку отцу какой-то предмет.
— Часы Космоса? — удивился Белов. — Откуда они у тебя?
— Владимир Владимирович дал, когда за мной в Англию приезжал, — пустился в объяснения Иван. — Он уловил недоумение в глазах отца и продолжал: — Ну, тот дядька, что с тетей Надей и здоровым таким мужиком открывал сейф в бункере. Он сказал, что часы — это знак, что ты в плену у террористов находишься.
«Роллекс» Космоса пропал у Белова при побеге из Вороньего гнезда. Саша думал, что потерял часы друга, а оказывается, они были у Грота и теперь всплыли при самых неожиданных обстоятельствах. Он хотел надеть их на руку, и только тут сообразил, что, пока на нем скафандр, сделать этого не удастся. Да и надобность в нем отпала. Он скинул серебристый костюм, сложил его и запихнул вкупе со шлемом в рюкзак Заики. Тот оказался хорошим хозяйственником: в мешке чего только не было.
Почувствовав на руке хронометр Космоса, Белов повеселел: возвращение часов — это добрый знак. Ему даже показалось, что Кос, Фил и Пчела незримо присутствуют в туннеле рядом с ними.
— Спасибо, Ванька, ты все сделал правильно. Так держать! — он потрепал парня по голове и скомандовал: — Кончаем оттягиваться. Время не ждет, надо двигать.
Они пошли вперед медленно, приноравливаясь к шагу араба. Наконец впереди забрезжил свет. Через пару минут беглецы через круглый лаз вывалились из подземного хода в ложбину между барханами…
Вокруг расстилалась ярко-желтая, словно освещенная тысячью мощнейших софитов, пустыня, накрытая гигантской плошкой голубого неба. Позади, метрах в пятистах, догорал сказочный дворец Аль Азиза. Дул горячий ветер, черный дым под тупым углом поднимался к висевшему высоко в небе солнцу.
Они ползком добрались до гребня высокого бархана, и Белов попросил Загорнякова достать из рюкзака бинокль, чтобы лучше рассмотреть суетившихся вокруг вертушек командос. Мощная оптика приблизила их на расстояние вытянутой руки. Саша в сердцах чертыхнулся: в офицере, отдававшем солдатам распоряжения, он узнал… Сэма Рэмсфилда! На этот раз интуиция не обманула Белова: недаром американец не понравился ему при первой же
