кору так, как если бы она была зверем. Куда бы не глядел Ришар, он видел одни деревья, словно они оказались вдали от столицы в густом лесу.
— Извини, что увел тебя, Ришар де Крафт. Но во дворце слишком много ушей и глаз, и многие из придворных умеют видеть почти сквозь все мои иллюзии.
— Чего ты хочешь от меня, Эльер? — Ришар впервые в жизни почувствовал, что слабее. Что пожелай Эльер сразиться с ним здесь, и оставить его в этом лесу удобрением для деревьев, Ришар не сможет ему противостоять. Возможно он уже лежит где-нибудь в коридоре с переломанными ногами, только не может этого осознать.
— Тень, что следует за моей сестрой. Ты отгоняешь ее какими-то знаками. Научи меня.
Не ожидал герцог Аршарского озера, что просьба Эльера окажется именно такой. Но хотя древнейший и располагал всем временем мира, он был привыкшим к тому, что у людей оно порой заканчивается слишком быстро. Он почувствовал тень, следующую за Луной еще в тот день, когда лодка с ней и Ришаром причалила к рынку. И Эльер хорошо знал, кому именно принадлежит эта тень.
— Хорошо, но взамен ты расскажешь мне, что это за сущность, — Ришар помог бы и просто так, как помогал защищаться от савойя простым людям, никогда не требуя платы взамен. Но тень эта охотилась на Луну, звала ее по ночам, вторгалась в ее сны и неизвестно, что творила с ней. Колдун помнил, как она извивалась под невидимыми руками, как лихорадочно светилась ее кожа и как собирались на этот свет савойя, словно мотыльки, летящие на огонь. Сны ее прекратились в Серебряном замке, но там стояла защита не только от живых савойя, но и от духов. Знак – решетка, что учил каждый из семейства Де Крафт, украшал каждое окно, вился по периметру стен, венчал башни. Ришар хотел знать, что именно преследует Луну, потому что больше не верил, что это был простой беспокойный дух, не способный отправиться в мир иной. Эльер дал слово, что поведает Ришару, как только тот покажет ему охранные знаки. Магия не была сложна, но как бы не пытался Эльер повторить наполнение символов, они выходили у него безжизненными, не способными дать отпор твари. Ришар вспомнил, как пытался учить Луну заклинаниям его семейной линии, у той тоже не больно выходило. Отстраненно Ришар подумал о том, что ему следует сделать заметку на эту тему. Сколь бы не были сильны бессмертные, их магия была другой, и наполнить пламенем заклинания они оказывались не способны.
— Принеси мне веток, — подумав, предложил Ришар, — я сделаю для тебя так много охранных знаков, как смогу. Оставленные возле кровати, они смогут оттолкнуть тень.
— Благородно с твоей стороны, Ришар. Хоть на то и не было уговора. Спасибо. — Эльер едва заметно сощурил глаза и лес зашуршал, кедры и клены задрожали. Десяток белок появился будто из неоткуда, и каждая несла в своих лапах ветку, крепкую и достаточно широкую, чтобы на ней уместилась печать. Оказалось Эльер был способен не только на иллюзии.
— Зачем ты притворяешься там, в замке? Ведешь себя так, будто тебе давно плевать на все? Лежишь на подушках, пьешь с утра. — Ришар не мог взять в толк, отчего Эльер вел себя во дворце жеманно, развязно.
— С чего ты решил, что я притворяюсь? — Эльер улыбнулся, прикусил нижнюю губу, и вдруг его лицо снова приобрело ту грань порочности, которая украшала и уродовала его одновременно в атриуме, — Конечно же, ты не знаком с магией сильнейших из нас. Никто не знаком, если учесть, что большинство из нас перебили, а новые перестали рождаться. Магия эта построена на убеждении, иллюзии такой силы, что она становится правдой. Когда я только оказался в Ветире, мне нужен был именно этот образ. Я должен был внушать желание, вызывать чувство опасности, но в то же время казаться изнеженным и легко управляемым. Мне нужно было стать кем-то, кто выдержал бы изгнание, не сошел с ума от ощущения постоянной оторванности от своей земли. И я создал этот образ, и он столь прочно впился в стены замка, что когда я оказываюсь там, я становлюсь именно таким, каким ты видел меня в Главном дворце. И, если позволишь отметить, там я ничуть не менее реален, чем здесь.
Голова у Ришара шла кругом, от того, насколько легко Эльер был способен вывернуть свою шкуру наизнанку. Интуитивно он понимал, о чем говорил эльф. Если убедить сто человек в том, что за дверью находится погибель, то сто первый не посмеет ее открыть. Он испытает безотчетное чувство ужаса, уже приближаясь к двери. Эльер опустился на колени, вонзил пальцы в почву и пустил свою живую силу, отдаваясь лесу.
— Звери принесут твои дары, а нам пора вернуться обратно в альков. Иллюзия, которую я оставил позади, достоверна, но поддерживать ее слишком долго не стоит.
Король первым вошел в тоннель.
— Что показывает эта иллюзия? — Ришар отодвинул корни, вошел в темный тоннель. В руке его вспыхнуло пламя, осветившее проход.
— Нас с тобой, — сказал Эльер, распуская волосы. Он снова стал возвращаться к образу избалованного правителя.
— Мы беседуем?
Эльер мотнул головой, улыбнулся. Никто бы не поверил, что король эльфов захочет долго разговаривать с человеком.
— Нет. Мы не беседуем… Как далеко уходят твои шрамы? Они кажется нравятся моей сестре. Хотя не очень сильно, раз она все еще продолжает светиться.
Ришару захотелось запустить огненный шар в спину бессмертного, но он сдержался. Эльер оценил выдержку. Много столетий назад он так же шел по темным коридором с одним из предков Ришара, тот не отличался его сдержанностью. У Эльера на спине до сих пор покоиться шрам от его пламени, кажется тогда он совратил его жену или дочь. Точно Эльер уже не помнил. И Ришара оказалось не легко сбить с мысли.
— Ты обещал мне рассказать про тень. Первый раз я видел ее несколько месяцев назад, когда только встретился с Луной. Мне кажется, тень эта становится сильнее. Она зовет Луну, насылает на нее сны.
— И моя сестра стонет в них, отдаваясь этой тени. — Эльер не был человеком, не был скован нормами морали, и уж тем более моралью северян. Вот и сердцебиение Ришара ускорилось, Эльер слышал, как тот гневно скрипит перчатками: — Вечно вы северяне краснеете, бледнеете и не
