— Так это что получается — Сергей решил жениться на мне? — удивилась Ася. — Из благодарности? Потому что на Плотникове жениться не может? Или хотя бы на майоре?…
— Ай, ну вас, — несколько смущенно сказала Нина Кирилловна. — Вы вот шутите, а мы… Ну, пусть Сережа сам все скажет. Скоро уже…
Ася сослалась на то, что ее дети ждут, быстренько свернула разговор, положила трубку и почти всерьез задумалась о том, совместим ли с ее жизнью больной Гонсалес. Здоровый Гонсалес. Приходящий домой с работы вовремя и без огнестрельных ран. Глядящий на нее веселыми зелеными глазами и говорящий ей смешные и хорошие слова. И прижимающий ее ладонь к своей колючей щеке… Хотя, может быть, к своей гладкой щеке, дома-то у него бритва всегда под рукой. Ее трезвый ум и устойчивая психика одновременно категорически ответили: нет, несовместим. А почему? А не ее дело. Несовместим — и все. Без комментариев.
Ладно, она уже давно привыкла к таким ответам своего трезвого ума и своей устойчивой психики. За пять лет не было ни одного претендента на ее руку, сердце или хотя бы внимание, которого бы ее ум и психика согласились рассматривать дольше пяти секунд. Светка считала, что Ася травмирована неудачным замужеством. Тетя Фаина говорила: «Кто не нужен — тот не нужен. Себя ломать нельзя. А судьба и на печи найдет». Может быть, судьба никак не находила Асю именно потому, что та не сидела на печи, не ждала смирно, а моталась на своем мотоцикле наперегонки с ветром, как говорила тетя Фаина. У всех без исключения претендентов на Асины руку, сердце или хотя бы внимание ее мотоцикл вызывал тот же ужас и даже отвращение, как Тугариновы «симпозиумы в Германии» — у нее самой. Да еще и дети всех смущали — что-то их очень уж много… Да еще ее упрямый характер… Да еще ее манера общения…
В общем, надо признать, что это не кто-то был несовместим с ее жизнью, а ее жизнь была несовместима со всякими претендентами. Она сама была несовместима. А ломать себя она не собиралась. Подстраиваться, подлаживаться, перевоспитываться, терпеть?… А хуже всего — бояться?!
Хватит уже о глупостях думать. Надо думать о важных, серьезных, необходимых вещах. Например, о том, что у Василька сегодня выпал первый молочный зуб. Василек в страшном восторге, все время улыбается во весь рот, чтобы видели дырку между зубами. Надо думать о подарке к Наташиному дню рождения, ей через неделю исполнится семь лет, а подарок Ася до сих пор не придумала. И у Митьки день рождения через два месяца, тоже пора думать… И еще пора думать о картошке. То есть думать уже не о чем, уже сажать пора. Наверное — в субботу. Светка со всей своей толпой поможет. И еще следует подумать, к кому можно обратиться за помощью по поводу Сони. Опять она сегодня прибежала из школы с таким видом, будто была уверена, что Аси в доме нет и теперь уже не будет, а может быть, и не было никогда, может быть, Ася ей, Соне, просто приснилась, и теперь так страшно просыпаться… Бедный ребенок. Вот еще почему не надо бы к Тугарину в больницу ходить. По крайней мере — так часто. И тетя Фаина вынуждена из-за этого дома сидеть как привязанная. Кстати, что это тетя Фаина так долго не возвращается? Сказала, что к обеду будет. Обед уже готов, и все уже собрались, а Митька — так и вовсе оголодал, куски хлеба таскает…
Сначала пришла эсэмэска от Тугарина. Ася посмотрела ее только потому, что после тех, утренних, Тугарин ей ничего не писал. Во-первых, было тревожно: почему не писал? Во-вторых, интересно, что написал в этот раз. В общем, ломка продолжалась… В этот раз Тугарин написал неожиданное: «Тетя Фаина похожа на тебя. Она супер!!! Горжусь родством».
Так-так-так… Это что же такое получается? Это получается — тетя Фаина одобрила желание Аси остаться сегодня дома потому, что сама собралась Тугарина навестить? А вот пусть-ка расскажет, когда придет, о причинах и побудительных мотивах такого оригинального своего поступка. Пусть-ка ответит на конкретные и нелицеприятные вопросы о поводах и целях своего неожиданного решения…
Тетя Фаина пришла через пять минут после эсэмэски и, не ожидая конкретных и нелицеприятных вопросов, почти с порога радостно объявила:
— А я с Тугариным познакомилась! Слушай, Аська, а ведь какой парень-то хороший!.. Надо брать.
— Зачем? — холодно поинтересовалась Ася, делая для мгновенно затревожившейся Сони выражение лица типа «это мы так шутим».
— Как это — зачем?! — возмутилась тетя Фаина. Заметила, как смотрит Соня, и тем же тоном закончила: — Зачем! Откуда я знаю? Там видно будет. В хозяйстве все пригодится.
Соня неуверенно хихикнула. И Ася хихикнула — саркастически.
— И чего смешного? — обиделась тетя Фаина. — Не знают ничего — а туда же! Между прочим, меня до дому его ребятишки довезли. За десять минут! С мигалкой, не как попало. И машинка у них такая хорошая… А еще вон чего с собой надавали — импортные апельсины! Много.
— Ну вот, только этого не хватало, — всполошилась Ася. — Это же ему принесли! Все-таки больной! А вы забрали…
— Дают — бери, — хладнокровно сказала тетя Фаина. — Он этими апельсинами уже до бровей затарился. Не обеднеет. А что больной — так это ложь и клевета. Светка при мне с доктором говорила. Он даже удивлялся и смеялся. Сказал, что надо майора ученым отдать, чтобы изучили такое явление как следует. Но я так думаю, что не надо его отдавать ученым, обойдутся как-нибудь. Нам самим пригодится. В общем, завтра сходишь его проведать.
— Некогда мне, — недовольно буркнула Ася и покосилась на Соню. — Огородом заниматься пора.
— Ну-у, Аська, — с упреком сказала тетя Фаина. — А где твоя профессиональная этика? Ты у нас кто — врач или агроном? Между прочим, и агроном больного навестил бы…
— Тетя Фаина! — почти закричала Ася. — У меня от вашей логики в глазах двоится! Вы же только что говорили, что он не больной, а явление!..
— Да ладно, — неожиданно вмешалась Соня. — Все равно больной, если в больнице… Ася, ты его проведай, жалко тебе, что ли? Когда человек болеет, а никто даже и не помнит — это очень… обидно.
— Поняла? — Тетя Фаина сделала выражение лица типа «устами младенца глаголет истина» и одобрительно кивнула Соне. — Аська, ты слушай, что умные люди говорят. В общем, завтра к Тугарину пойдешь.
В общем, когда от Тугарина пришла следующая эсэмэска: «Соскучился!!! Асенька хорошая!!! Не молчи!!! Я без тебя жить не могу!!! Когда ты придешь? Ты придешь? Тебе можно позвонить?» — Ася долго обдумывала текст ответа, наконец обдумала и написала: «Да». И стала ждать его звонка. Ожидание было невыносимо долгим — почти две минуты…
— Асенька хорошая, — сипло сказал Тугарин. — Ой, Асенька моя маленькая, ой, как я соскучился, ой, как долго тебя нет, ой, я тебя уже сто лет не видел, ой…
