приехали слегка раньше. Это ничего?
С Кузоном нужно было вести себя попроще. Василий же совсем другой человек — деловой, не любит простоту и впустую молоть языком.
— Ничего страшного, — он закрыл папку и отодвинул на край стола все документы, — зови их, познакомимся.
— Девочки, идите сюда, — я махнул им рукой.
Они подошли, поздоровались с Василием и уселись за стол.
— Здравствуйте. И кем бы вы хотели работать?
— Я думаю…
— Нет, прости, что перебил, пусть говорят они, — Василий показал взглядом на девочек.
— Официанткой или поваром, — Вики совершенно не стеснялась и вела себя открыто, впрочем, как и обычно.
— Угу, а вы?
— Тоже готовить хочу, — ответила Даша, она чувствовала себя как не в свой тарелке.
— Ну, а какие должности есть? — спросила Мэри.
— А вы вообще в кафе хотите работать? — спросил Василий, затем посмотрел на меня и только после на девочек.
— Да! — без капли сомнения ответила Вики.
Девочки ответили тише и гораздо скромнее. Я посмотрел на них и сказал:
— Если вы не хотите, то так и скажите. Найдём вам другую подработку.
— Хотим…
— Просто они стесняются, — улыбнулась Вики. — Им бы время на освоиться.
— Хорошо. Можете прогуляться, — сказал Василий, намекая, что со мной обсудит все детали.
Девочки встали из-за стола и вышли на улицу.
— Азур, Вики подойдёт в официантки, она общительная, не замкнутая и улыбчивая.
— Отлично, а Даша и Мэри?
— Нет, общаться с гостями им точно не будет комфортно, да и у меня не забегаловка какая-нибудь, чтобы дети заказы принимали.
— Дети? Вики семнадцать лет.
— Семнадцать? По трудовому кодексу всё в порядке, и давай будем честным, она выглядит на все восемнадцать, а то и больше. Гости просто не поймут, если заказ у них будут принимать подростки.
— Логично, — согласился я.
— И не переживай, официанткам работать в моём кофе комфортно, ещё никто не жаловался на пристающих гостей.
— То есть можно считать, что Вики вы берёте на работу?
— Да, но ей нужно сделать медкнижку, открыть счёт в банке Волгиных… Я дам тебе договор, там будет всё написано.
— Хорошо. Что насчёт Мэри и Даши?
— Говоришь у них была трудная жизнь в Стругацке? Сейчас тяжко с деньгами?
— Всё так.
— Я возьму их на кухню. Одна будет посудомойщицей, а другая — уборщицей. Ну и ещё они будут помогать поварам, а там, глядишь, и сами какие-нибудь простенькие блюда готовить начнут.
— О, это было бы замечательно! Будем вам безгранично благодарны, — немного лести не повредит, но я не соврал. Василий действительно очень нам помог.
— Скажу честно, я не могу обещать, что не уволю девочек, если увижу, как они не справляются, или по другой причине. Могу лишь пообещать, что три месяца они гарантированно проработают в кафе. Трудовой кодекс нужно соблюдать. Нет, разумеется, по собственному желанию они смогут уволиться.
— А большего нам и не надо. Спасибо.
Мы обсудили ещё некоторые моменты касательно работы. Василий всё объяснил и подготовил три договора. Кроме того, он пообещал, что лично проконтролирует, чтобы девочкам помогли освоиться. Свою бескорыстную помощь он объяснял тем, что сам родился в Стругацке и прекрасно понимает, какой ужас пережили девочки. В конце разговора он сказал, что кафе откроется примерно через месяц. А девочек попросил приходить в уже работающее кафе и не на работу, а скорее на что-то вроде вводных курсов. Так, например, Вики будет помощницей официантки на пару часов в день, а девочки столько же времени будут проводить на кухне и во всём разбираться. Василий правда достойный мужик, респект ему.
***
Через несколько дней взял с собой Фрэнка и Лёню. Мы поехали в ту самую благотворительную больницу для бедных, которую финансировали Волгины. Первым делом отправил Фрэнка на собеседование к тому мужчине, с которым и договорился о встрече.
Мы с Лёней сидели на креслах и ждали почти целый час. Я просто скучал, а пацан заметно нервничал, ведь он должен был пойти на беседу с мужчиной следующим. Конечно, никто не надеялся, что Лёню возьмут на полноценную работу или дадут настоящее медицинское образование.
Однако Фрэнку, если его возьмут на работу, явно потребуется помощник, тут-то Лёня и пригодится. Понятно, что это не та работа хирурга, о которой он мечтал, но большего я ему дать не мог, по крайней мере пока. Оплатить медицинский университет — не вопрос, вот только чтобы в него поступить, нужны все одиннадцать классов образования и много других условий.
С Лёней мы на эту тему разговаривали, и он согласился стать помощником Фрэнка. Да, это всего лишь подработка, но зато в благотворительной поликлинике, и для начала новой жизни вполне подходящая.
Дверь открылась, и вышел Фрэнк.
— Взяли, — он сдержано улыбнулся, хотя по глазам я видел, что старик чертовски рад.
— Супер. Лёня, теперь ты, — сказал я.
Пацан тяжело вздохнул и вошёл в кабинет.
— Рад за тебя, Фрэнк.
— Если бы не ты… — он посмеивался и поправлял очки. — Так бы и сидели в убежище…
— Ничего, прошлое должно остаться в прошлом.
— Согласен.
Вскоре из кабинета вышел и Лёня. Он смотрел на нас удивлённым, но радостным взглядом.
— Как прошло? — спросил я.
— Теперь я первый помощник целителя! — пацан улыбался во весь рот и сиял от счастья.
— Отлично, молодец, — похвалил его Фрэнк, — завтра вместе с тобой пойдём заключать договор, первый помощник.
— А на работу когда?
— Мне нужно полгода проходить обучение…
— Глазом моргнуть не успеешь, и уже будешь принимать первых пациентов, — полгода — это и правда немного.
С чувством выполненного долга мы, я так точно, отправились в общагу.
***
Мои последние подарки детям — это мобильники и целый год обучения у репетитора. Я нашёл женщину, которая будет их обучать, как один класс, всем школьным предметам по ускоренной и проращённой программе. Таким образом дети не получат полноценное школьное образование с дипломом, зато научатся реальной математике, подтянут русский язык, и в целом это хорошо повлияет на их интеллект, разностороннее развитие. За год обучения отвалил почти сто тысяч рублей — недешёвое удовольствие, но оно того стоит.
Недавно поймал себя на мысли, что уже не ощущаю себя частью этой подростковой «банды»,
