смутилась, в ее темных глазах засверкали слезы.
— Мне кажется, за это стоит выпить! — поднял бокал лорд Астор. — За счастливых супругов, за Любовь с большой буквы — самую большую ценность в нашей жизни! Тони видела, как Патриция, осушив свой бокал, нежно сжала руку жениха. «Здесь сплошная Любовь с большой буквы. Даже живот Сабины колоссального размера. Только мы с Артуром никому не нужные сиротки», — думала Тони, с аппетитом отведывая 10 перемен блюд. В какой-то момент этого бесконечного позднего обеда, сидя между Сабиной и Шнайдером, Тони поняла, что сталкивается взглядом с сидящим визави сэром Астором, слишком уж часто.
Он и сам не знал, что притягивает его взгляд к черноволосой девушке. Он явно никогда не встречал ее, но, вероятно, мало интересуясь модами, шоу и женщинами вообще, видел это лицо на экране или в журналах. Антонию Браун было бы трудно не узнать в толпе, даже в компании первоклассных рекламных герлс. И все же это было не то. Не то… Астора волновало не узнавание, не воспоминание, а какое-то щекотание внизу живота, не являвшееся чистым вожделением. Мысленно перебирая причины своего интереса к Антонии Браун, лорд не мог удержать короткие любовные взгляды: загадка свербила его мозг как досадливая заноза.
После ужина гости гуляли по освещенному гирляндами фонарей парку, оценивая работы садовника, привезенного из Парижа и, конечно же, устройство теплиц. А уже заполночь, даже немного потанцевали. Музыкальные вкусы графа оказались достаточно старомодными: он предложил выбору гостей большую фонотеку, но когда все деликатно отказались проявить инициативу, поставил «Аргентинское танго» на свой страх и риск. Остин пригласил Лауру, Шнайдер — Патрицию. Сабину с ее семимесячным животом и тоской о муже оставили в покое, и Тони подсела к ней с непринужденной женской болтовней. Но сэр Астор, выступив из полумрака, церемонно пригласил ее на танец. Джон был обучен классическим танцам как всякий отпрыск аристократического английского рода. Он отлично держался, продемонстрировав и сложные «па» — с переворотом партнерши и перекидыванием ее через руку, запрокинутой головой к полу, но продемонстрировав «обязательную программу», предпочел смирно топтаться, держа Тони на расстоянии, как хрустальную вазу. Астор не зря притормозил демонстрацию своей хореографической выправки — ощущение тела Тони в руках, прикосновение ее груди и бедер, ее горячая голая спина, попадающая под его испуганную ладонь, расставило точки над i: он хотел эту девушку. Джон отнюдь не считал себя сексуально озабоченным мужчиной, удовлетворяясь размеренным сексом с содержанкой Лолой. Сейчас его захлестнуло вожделение от близости едва знакомой особы, причем вожделение особого «не цивилизованного» рода. Лишь однажды он именно так хотел свою порочную Лолу, заставив ее надеть на голые ноги высокие сапоги и повалив на пол. «Что бы все это значило?» — думал Астор, спеша покинуть прием со своей невестой.
9
До утра Джон промаялся в трехкомнатном люксе гостиницы «Плаза» в гордом одиночестве. После визита к Бенцони он отказал Патриции, пригласившей жениха посидеть в ее номер, находящийся этажом выше.
— У меня просто раскалывается голова, — промямлил Джон, касаясь лба, и поспешил скрыться от рассчитывавшей на интим красотки. Почему-то ему было неприятно даже вообразить ее бледное плоское тело и манеру любовного сюсюканья — слащавую, как пасхальный пряник. «Странно, при такой изысканности манер и безукоризненном вкусе — сплошной китч в постели!» подумал со злостью Джон, считавший до сих пор интимное поведение своей невесты целомудренно-милым.
Завтракая вдвоем на веранде отеля, над плещущимся на ветру национальными флагами (в эти дни проходил какой-то очередной праздник), будущие молодожены говорили мало. Беседа явно не клеилась. Они предполагали провести во Флоренции три дня, прибыв сюда прямо из Рима, где у Астора состоялась серьезная и очень удачная полуофициальная встреча на правительственном уровне. А из Италии Патриция должна была направиться вместе со своей матерью, вдовствующей леди Грейс, в путешествие на Восток, маршрут которого разработал сам Джон — знаток этого континента. Свадьба предполагалась на конец декабря, в канун Рождества, а до этого времени лорду предстояло сделать не мало для своей политической карьеры: подготовка предвыборной компании требовала постоянных визитов в Европу.
Патриция считала партию с Астором очень удачной. Она знала все о связи с Лолой непосредственно от самого чистосердечного жениха, а также от нанятых ее матерью тайных осведомителей. Добрачная жизнь будущего мужа, отнюдь не бурная, ее совсем не смущала и даже его пристрастие к оккультным наукам выглядело куда пристойней и аристократичней, чем какие-нибудь гомосексуальные увлечения или финансовая нечистоплотность, распространявшиеся в высоких кругах подобно эпидемии. Конечно, Джон временами был немного скучноват и не супермен в постели, но если посмотреть на эти качества с точки зрения жены, то они обращались в достоинства. Кому нужен домашний шут или дотошный ревнивец, да и темпераментного жеребца в качестве супруга долго не удержишь в своей конюшне. Что ни говори — это была блестящая партия.
Жених с невестой степенно осматривали окрестности Флоренции в сопровождении мэра, затем обедали у него в загородной резиденции, и уж вечером, вернувшись в отель, сэр Астор получил послание, приглашающее его и леди Грейс на ужин к господину Брауну в среду, т. е. в последний вечер их пребывания во Флоренции. Джон задумчиво покрутил в руке конверт. Он-то знал, что за скромным, отпечатанным на визитной карточке именем сеньора Брауна, директора концентра «Плюс» стояли куда более влиятельные титулы, которые никто бы не рискнул произнести вслух. Личное знакомство и дружеские связи с этим человеком счел бы удачей любой политик, вот только не всякому оказывал эту честь Остин Браун.
Но вот Антония… Будет ли она дома? Смутная угроза тревожных чувств, охвативших Астора в гостях у Бенцони, несколько улеглась. И вот снова напомнила о себе, заволакивая горизонт хорошего настроения подобно грозовой туче. Астору пришлось выпить успокоительное, отослав Патрицию отсыпаться к себе, поскольку ее попытки склонить жениха к интимным отношениям не увенчались успехом.
Утро среды началось в розовом свете. Патриция, прибывшая к жениху к десяти утра, худо-бедно добилась своего, показав предварительно Астору газету, в которой влиятельная журналистка Лаура Сержио-Бенцони рассматривала его визит в Италию, как чрезвычайно удачный и называла Джона Стивена Астора одним из самых перспективных молодых политиков Великобритании.
Последние медицинские исследования доказали, что уровень тестостерона в крови мужчин впрямую связан с их служебными преуспеванием: удачи в работе резко повышают содержание гормона, отражаясь, естественно, и на сексуальной активности, а вот стрессы и неудачи — неизбежно ведут к импотенции. Патриция, проверив научные изыскания экспериментальным путем, убедилась в их справедливости. Она, вообще, была, что называется, умной женщиной, усвоив с
