детства на примере своей матери правильную манеру обращения с сильным полом. Свод негласных правил поведения женщин клана Грейс (известных, кстати, своей удачной супружеской жизнью) исходил из того, что истинный мужчина — существо иной психо-соматической формации. Он агрессивен, честолюбив и благодаря неистребимой детскости, избегает ответственности. Не стоит удивляться, что твой муж, как бы высоко он ни взлетел, не будет удовлетворен достигнутым, проявляя к жене огорчительное невнимание и даже раздражительность. Ситуацию можно легко изменить — стоит лишь повысить дозу похвал и выражений признательности, пусть даже вам кажется, что они грешат очевидной лестью. Категорически запрещается напоминать мужчине о том, что он тщательно старается скрыть даже от самого себя — о его неуверенности, боязни ответственности и детской привязанности к «любимым игрушкам», выдаваемым за хобби. Ответственные решения можно взять на себя, создавая впечатление, что лишь подхватила идею мужа, а ко всяким увлечениям охотой, автомобилями или даже магией относиться внимательно и уважительно, сколь нелепыми они не казались бы здравомыслящей особе.
Женщина, намеревающаяся прожить счастливую семейную жизнь с неординарным мужчиной, должна помнить: ее избранник нуждается в полном обожании и некритичному одобрению его личности. Кроме того, жена, ведущая светский образ жизни, непременно должна хорошо выглядеть, помня, что муж относится к ней, как к трофею, которым можно щегольнуть перед окружающими. Недаром претензий к внешности сексуальной партнерши у него гораздо меньше. Астор, например, никогда не позволил бы Патриции появляться на людях в таком отвратительно-розовом цвете, который предпочитала и в одежде, и в обстановке его вульгарная пассия. Он очень гордился своеобразным стилем невесты, о котором твердили дамские журналы и Пат знала: где бы она ни появилась рядом с Астором, к его мужскому реноме добавятся плюсики зависти.
Но самое главное, все же — секс. Для большинства представителей сильного пола — сексуальные успехи — самый важный критерий мужского достоинства. И уж в этом вопросе совершенно ни к чему объективность или, упаси боже, сравнения. Если ты хочешь, чтобы твой муж делал карьеру и не слишком стремился к разнообразию партнерш, сделай так, чтобы только с тобой он чувствовал себя на вершине возможностей. А то что его личная вершина, всего лишь сопка, если обратиться к географическим сопоставлениям, он ни в коем случае не должен знать от той, которая хочет сохранить его на долгие годы. Умная женщина сумеет внушить мужу, что он имеет основания смотреть свысока на своих собратьев по полу и давая отпор политическому противнику, думать о том, как жарко бывает в его спальне. Уж наверняка, пожарче, чем у этого хладнокровного слизняка.
Подобным образом думает наивный неординарный мужчина, имеющий хорошую жену. И Пат делала все, чтобы стать таковой.
Тони совсем не понравилась идея званого ужина, но мать твердила о необходимости дать ответный прием, а отцу зачем-то понадобилось «перекинуться парой слов с Астором».
— Вот вы и развлекайтесь. Артур поможет составить компанию, ему явно приглянулась графиня Бенцони, а у меня — каникулы. И осточертела эта болтовня о новых коллекциях и кутюрье, которую всякая кретинка считает обязательной затевать в моем присутствии! — Тони изобразила рвотный спазм.
— Ладно, ладно, ты абсолютно свободна. Это очень тесная дружеская встреча и никто не будет в претензии, если юная леди страдает мигренью, успокоил ее отец.
— Вот именно — мигрень! Ты как всегда прав, отец. У меня действительно с утра трещит голова, а ваш Динстлер прописал мне в этих случаях покой и водные процедуры. Кроме того, я не собираюсь отменять мой вечерний сеанс аэробики.
Тони еще со школы взяла за правило по полтора часа в день при любой загруженности расписания посвящать посвящать аэробике. Довольно часто к ним приплюсовывали сорокаминутный сеанс общего или точечного массажа, а не менее двух раз в неделю — серьезное плавание в бассейне. Нормальная нагрузка для тех, чьей профессией являлась собственная фигура. Зато ела Тони всегда только то, что хотела — и мучное, и сладкое, и взбитые сливки, и даже пошлые бананы. Счастье, что ее организм иногда требовал только соки или молочные продукты. Но это не являлось данью диетическому аскетизму, который гурманка, Тони Браун, не выносила. Одним из главных черт характера Тони была ни к чему не привязывающаяся, всем пренебрегающая анархичность. Особенно скучными рецептами и стариковскими привычками, кроме тех немногих правил, которые прописывала себе она сама.
Ей, вообще-то, был глубоко безразличен затеянный родителями «дружеский ужин». Ради него она не собиралась жертвовать своими удовольствиями и привычками. Тони завершала комплекс гимнастики под громкую композицию группы «Квин», когда в дверь спортивного зала робко вплыла Дора:
— Там уже гости понаехали. Лаура прямо принцессой смотрит — вот ведь графиня стала! А еще один очень представительный синьор со своей невестой. Ничего не скажу — раскрасавица! Наверно тоже — модель, — доложила она набрасывающей халат Антонии.
— Никакая не модель — крашеная бездельница! — бросила Тони, отправляясь к бассейну. Она любила поплавать в ночные часы, особенно в такую ясную и теплую полночь, когда небо полно звезд, а цветы разливают в воздухе дурманящие ароматы. Вода постепенно теплеет, так что выбирающееся на воздух тело остро ощущает прохладу, будто среди зимы скинул теплую шубу. «Отлично! Даже еще интересней плавать так, голышом, зная, что из-за кустов непременно наблюдает Анжело. Пусть. Будет что рассказывать детям, а потом внукам. Как их глухой вонючий дед был знаком с самой Антонией Браун!» думала Тони, сбросив халат и потягиваясь в бодрящем, ласкающем тело воздухе. В кустах действительно кто-то прятался.
— Ты что там делаешь? А ну-ка, выходи сюда, голубчик! — приказала Тони и, не дождавшись ответа, стремительно шагнула в темнеющие ветки.
— Ай! — вскрикнула она, нос к носу столкнулась с притаившимся там мужчиной. Ее щеку царапнул волевой, слегка колющийся щетиной подбородок, обнаженная грудь почувствовала тугой крахмал белеющей в темноте сорочки. Нет, это был не Анжелито. Это… она замерла, не решаясь признаться в своей догадке. Лорд Астор не смутился и не поспешил ретироваться. Медленно и нежно, скользя снизу вверх по бедрам, его руки легли на талию девушки, словно приглашая к танцу.
— Рад видеть тебя, Антония!
— Рада видеть тебя, Джон.
Астор легко прикоснулся губами к ее влажному рту и девушка прильнула к нему всем телом. Поцелуй среди ночного сада оказался упоительно-долгим. Отпрянув, Джон с трудом подавил дрожь. В нем боролись благоразумие и страсть, ему надо было бежать, спрятаться, исчезнуть, но притяжение к этому светящемуся в темноте лунному телу оказалось столь сильным, что он захлебнулся, на секунду потеряв дыхание. Нет, не только дыхание — он потерял рассудок,
