ее... ты можешь забрать ее и сбежать.
Я смотрю на Престона, на его темные глаза, тонущие в беспокойстве. Страх. Что она с нами сделала? Боюсь, раз уж мы лишили ее человечности, она нас этому научила.
- Игра еще не окончена, Престон. Я верю, что она может победить.
- Я знаю, но, Тобиас...
- Хватит, - я сжимаю зубы и откидываю голову на сиденье, пытаясь вникнуть в мысли, вертящиеся у меня в голове. Мне стоит забрать ее и сбежать? Я смотрю вниз на своего ягненка, покрытого кровью. Она кажется такой умиротворенной, хотя я уверен, что сны наполнены кошмарами о Третьем. Обо мне и Престоне - монстрах, которые прячутся в темноте и будут вечно преследовать ее в воспоминаниях.
Мы испортили ее, но могу с уверенностью сказать, что когда смотрю на ее идеальные губы и ее светлые волосы, покрытые кровью, она испортила и меня. Этот эксперимент добра и зла: что на самом деле побеждает? Всегда ли есть свет, чтобы уравновесить темноту? И как я смогу жить без нее? Закрывая глаза, я подношу ее руку к губам и нежно целую поцарапанные костяшки пальцев, чувствуя легкий привкус крови.
Автомобиль катится по мостовой дороге, прежде чем остановиться. Престон переводит взгляд с меня на Эллу и вздыхает.
- Она мне нравилась, Тобиас.
- Она действительно была идеальной... - говорю я, открывая дверь. Я выхожу и тянусь внутрь, поднимая ее на руки и поднимаясь с ней по ступенькам. Престон останавливается передо мной в верхней части лестницы и вставляет ключ в замок. Дверь распахивается в незапятнанную гостиную, выкрашенную свежей голубой краской...
Я отношу ее в спальню. Престон откидывает простыни, и я укладываю Эллу на кровать.
Она выглядит такой идеальной и красивой, светлые локоны ее волос обрамляют лицо. Ярко-красные губы резко контрастируют с бледной кожей. Моя Элла. Мой ягнёнок. Всегда и навеки. Неважно, чем закончится игра. Я никогда не забуду ее.
Я нежно провожу пальцами по ее щеке, и мне так трудно отпустить ее. Она будто магнит: всегда притягивает меня к себе. С ней я никогда не сталкивался с ничьей, и с каждым днем, с каждой следующей игрой, в которой она выигрывала или выживала, та часть ее сущности, которую никогда не сможет превзойти ни одна другая женщина или мужчина. И, может быть, это любовь. Столько любви, сколько может выдержать такая извращенная душа, как моя. Она - мой свет, человеческая сторона монстра. И как мне это забыть?
Любовь - это такая странная эмоция, из-за которой я сижу сейчас здесь, пытаясь отговорить себя от ухода. Твердя себе, что я должен взять ее с собой - спасти и сбежать, ну, теперь я считаю, что это, возможно, самое темное из всего существующего в этом мире. Ибо что может быть более жестоким, чем одержимость, над которой у тебя нет контроля? Что более зловеще, чем жажда, которую ты никогда не утолишь? Любовь - это эмоция, для которой нет смерти. Овца в волчьей шкуре. И если это не самая садистская человеческая эмоция, то я не знаю, как назвать ее по-другому. Но я не могу позволить себе этого. Существует игра, в которую нужно доиграть. Игра, чтобы победить... человек, чтобы убить.
- Сладких снов, ягнёнок. Я бы с удовольствием тебя полюбил, если бы мог, - я нежно целую ее в губы и вздыхаю, заставляя себя отойти от кровати, направляясь к двери, когда Престон подходит к ней.
- Ты так хорошо играла, милая Элла. Ты стала ближе к победе, чем кто-либо другой до тебя.
Дверь в ее спальню закрывается, и мы тихо выходим из квартиры, оставляя дверь незапертой.
- Спокойной ночи, ягненок. Спи крепко.
Семь дней
Глава 1
Со стоном я прижимаю руку к своей раскалывающейся голове. Кажется, комната все еще вертится вокруг, даже если оставаться с закрытыми глазами. Когда мне, наконец-то, удается разомкнуть веки, я испытываю острое желание снова их закрыть. Успокаивающий голубой цвет стен приветствует меня вместе со створчатым окном и цветами около него. Дешевая картина, которую я купила на блошином рынке, висит на дальней стене, и знакомые небрежные мазки кисти, изображающие Бруклинский мост, вызывают у меня целую бурю чувств. Моя квартира. Я в ней, но разве не Сойер теперь живет здесь? С Марией? Разве это не та же самая квартира, в которую я приезжала всего несколько дней назад и чуть не попала в тюрьму? Но краска...
Я сажусь, и одеяло сползает на талию. Я опускаю взгляд на темно-серую футболку, прикрывающую мое тело. Мужская темно-серая футболка. Я, должно быть, действительно сошла с ума. Ведь я потеряла ее. Был ли это всего лишь яркий сон - плод моего воображения? Я встаю с кровати, направляюсь в ванную и останавливаюсь перед зеркалом. У меня перехватывает дыхание. Мое сердце замирает на секунду, а в животе скручивается узел, когда я смотрю на свое отражение. Кровь. Мое лицо покрыто красной коркой, а волосы словно окрашены в ужасный медно-красный оттенок. С каждым вдохом дышать становится все сложнее, мое сердце бьется о ребра, когда я берусь за край футболки и снимаю ее. Из меня вырывается всхлип, а колени ослабевают, когда я осматриваю свое обнаженное тело. Похоже, я буквально искупалась в крови. Вспышка из хаотичных картинок мелькает в моей голове, словно трейлер к фильму ужасов. Монстры всех форм и расцветок, звери и демоны, реальность и воображение - все это смешивается в ужасающем кошмаре.
А затем всплывает образ Престона. Тобиаса. Третьего. Они были настоящими? Было ли все это реальным? Я смотрю вниз на свои руки, на кровь и грязь, спекшуюся под моими ногтями. Я чувствую себя грязной и оскверненной. В панике я разворачиваюсь и начинаю выкручивать кран в душевой. Сверху начинает бить обжигающая вода, и я ступаю под нее, отчаянно оттирая кровавую кожу, пока вода не становится малиновой. Она закручивается, уходя в слив, словно издеваясь надо мной, шепча о том, в какого чудовищного убийцу я превратилась. Даже если бы я смогла игнорировать всю эту кровь, притворяясь, что это был всего лишь сон, я убивала людей. Я творила вещи... кто я сейчас? Я не могу быть Эллой Тейлор. Может ли мечта изменить человека? Может ли мечта свести кого-нибудь с ума? Или, может быть, я уже безумна, и это все является всего лишь извращенной галлюцинацией моего воспаленного сознания.
Я продолжаю стоять под водой, пока раскаленный жар не становится
