своим горячим языком. Тобиас продолжает трахать меня рукой, грубо и жестко, пальцы исчезают во мне по самое основание, сгибаясь под идеальным углом. И внезапно во мне словно лопается какая-то струна. Напряжение исчезает, и меня поглощает тепло, и я в состоянии думать лишь о них и их прикосновениях. Я издаю протяжный стон и выгибаюсь, с моих губ срываются ругательства, пока с силой стискиваю волосы Тобиаса.
- Такая послушная, - произносит Тобиас, вытаскивая пальцы из меня и засовывая их прямо себе в рот. - И такая хорошая, - он улыбается.
И целует меня. Ощущение моего собственного вкуса на его губах опьяняет.
- Поцелуй меня, милая Элла, - говорит Престон, и я разрываю поцелуй с Тобиасом, поворачиваясь и встречая мягкий рот Престона. Он дразнит мою нижнюю губу. - Я никогда не устану от вкуса твоей киски, сладкая Элла, - говорит он, целуя меня снова.
- Всё почти кончено, ягнёнок, - Тобиас вздыхает, обхватывая своими ладонями мое лицо и разворачивая меня к себе.- И я уверен, что у тебя назреют вопросы... - садистская ухмылка появляется на его лице, пока он изучает мои глаза.- Но знаешь, на некоторые вещи просто не существует ответов.
Машина подъезжает к парковке возле знакомого здания, и мое сердце замирает в груди. Тобиас и Престон выходят из машины. Тобиас берет меня за руку, чтобы помочь и подвести ко входу здания. Дверь со скрипом открывается, и мы входим в знакомый коридор, стены окрашены в черный цвет, а красные огни заставляют почувствовать себя словно в каком-то демоническом месте. Мы идем по коридору, поворачиваем за угол. В конце красная дверь. Я знаю, где мы. Я знаю эту дверь. Я стискиваю пальцами ладонь Тобиаса.
- Всё хорошо, ягнёнок, - говорит он. Это комната, где я впервые встретила Третьего.
- Ты так хорошо справляешься, сладкая Элла, - шепчет Престон позади меня.
Тобиас останавливается перед дверью.
- Я действительно горжусь тобой, - он наклоняется и прижимается ко мне губами в нежном благоговейном поцелуе, прежде чем открыть дверь. Мы заходим в темную комнату, и там, посреди нее, находится девушка. Она на коленях, руки связаны за спиной. Над ее головой находится единственный источник света, остальная часть комнаты остается в темноте. Подняв голову, она щурится от яркого света. Ее лицо испачкано потекшей тушью. Платье все помятое и грязное. Ее волосы в беспорядке. Тобиас обнимает меня, и его рука оказывается на моем бедре, притягивая меня ближе к нему.
- Игра номер семь, сладкая Элла, - доносится голос Престона откуда-то из темноты.
- Ты узнаешь ее? – спрашивает Тобиас, его губы так близко, что скользят по мочке моего уха. - Ты должна. Ты сама выбрала ее.
Я смотрю на девушку. Лили Дэвис. Девушка без семьи и реальных перспектив. Девушка, которой не везет. Такая же как я. Она могла бы быть мной, но, похоже, одна из нас находится на одной стороне этой игры, а другая - на противоположной.
- Пожалуйста, - хнычет она. - Я не знаю, почему ты это делаешь, но я... я могу тебе заплатить.
- Успокойся, Лили, - произносит Тобиас, вытаскивая что-то из нагрудного кармана, - ты подписала контракт. Ты согласилась принять участие в игре.
Во мне вспыхивает ревность, лишь стоило мне представить, что он сделал, чтобы заставить ее подписать этот контракт. Он целовал ее так же, как и меня? Он заставил ее кончить, прежде чем она согласилась стать его игрушкой? Престон касался ее, чтобы подсластить сделку?
- Но... - начинает она.
- Тише, - воркует Тобиас. - Ты не должна была соглашаться на что-то с такими свободными условиями.
- Полное подчинение, - добавляет Престон. - Сладкая Лили. Полное подчинение. -Я пристально смотрю на него. Сладкая Лили? Так они заменили меня? Еще одного ягненка повели на бойню, а затем выбросили на груду убитых тел.
- Я сказал тебе выбирать внимательно, ягненок, - говорит мне Тобиас.
Престон смотрит на меня.
- Теперь ты увидишь почему.
- Не имеет никакого значения, кого я выбрала, - говорю я.
Я бы ненавидела ее. Любую девушку, оказавшуюся в этой комнате, я ненавидела бы ее, кем бы она ни была, потому что она думает, что может забрать то, что принадлежит мне. Она может не знать об этом. Возможно, она была очарована деньгами или, может быть, даже заинтригована, но в глубине души она подписала тот клочок бумаги, потому что ее заманили в ловушку Тобиас и Престон своими обещаниями, даже не высказав их вслух. Весь соблазн заключается лишь в одном взгляде, жестоком поцелуе, нежной ласке, в том, как они держатся и говорят, в том, какую власть они имеют даже над воздухом вокруг них. Она не может их забрать у меня.
- О, - Тобиас подходит ко мне, хватает за подбородок и откидывает голову назад, - но это так, - а затем он целует меня, жестко и беспощадно, и я надеюсь, что эта девчонка смотрит на нас. Она никогда не будет на моем месте. Она никогда не станет его ягненком.
- Пожалуйста, дайте мне уйти, - умоляет она, и Престон недовольно стонет.
- В эту игру так не играют, Лили, - говорит он.
Тобиас отстраняется от меня.
- Лили, - обращается он к ней, его глаза смотрят на меня с такой уверенностью, но в его взгляде проскальзывает и нечто опасное, - ты должна умолять моего ягненка, а не Престона.
Руки Тобиаса скользят по моему телу, стягивая бретельки моего платья, пока грудь не обнажается. Холодный воздух касается моей плоти, и соски напрягаются.
- Посмотри, как прекрасна наша Элла, Лили, - говорит Престон, кружась позади нее, как стервятник. - Ты хочешь быть ею?
Она не произносит ни слова. Тобиас дергает мое платье на бедрах, тонкие швы рвутся. Он шипит, втягивая воздух.
- Я только что имел тебя, но уже хочу снова, - шепчет он, обхватывая мою киску. - И я хочу, чтобы она увидела, на что способна твоя киска… - он позволяет этим словам повиснуть в воздухе, и я хочу схватить его и заставить продолжить. Может быть... никогда не может быть? Но я не могу задавать вопросы. Это противоречит священным правилам.
Тобиас падает на колени передо мной, поднимая одну из моих ног и укладывая ее на свое плечо, прежде чем подается вперед и я чувствую на клиторе его теплое, ровное дыхание.
