не обязан был кланяться никому, кроме своих родителей, но он склонил голову в знак уважения, обращаясь к Гермесу. — Хорошо, в добрый путь, Вестник, да пребудет с тобой благословение Геи.
Гермес улыбнулся, отсалютовал ему и остальным и уже собирался исчезнуть, когда наткнулся взглядом на молчаливую Макарию.
— Богиня, чуть не забыл. Тебе нельзя будет путешествовать открыто, я обращусь в ведомство путей и сообщений и пришлю тебе весточку по итогам.
— Мне нельзя использовать способности? — удивилась она. — Значит, я не смогу вернуться в царство Теней, чтобы попрощаться с… — Макарии не хватило сил назвать Аида ни царём, ни отцом, и она просто не продолжила фразу.
— Нет, — Афродита виновато покачала головой, — не можешь. Одной Судьбе известно, как бы я хотела, чтобы Аид сам рассказал тебе, чтобы ты вернулась и поговорила с ним, но тебе нельзя туда возвращаться. Ты в опасности, и отец сейчас не в состоянии предоставить тебе защиту. Главная наша задача сохранить жизнь верховным богам, твоя — сохранить жизнь себе.
— Я поняла… — Макария кивнула, в полной мере осознавая, что прямо сейчас представляет опасность для всех присутствующих. — И, наверное, мне лучше отправляться как можно скорее?
Афродита по-свойски взяла её под руку.
— Вообще-то пока рано, Гермес скажет когда, но раз он собрался на Олимп, я провожу тебя туда, где ты сможешь подождать.
Ничего никому не объясняя, Афродита увела её прочь, а следом за ними исчез и Гермес. Клессандра проводила их взглядом.
— Я правильно поняла, — уточнила она, ни к кому не обращаясь, и одновременно задавая вопрос всем, — мы действуем по обговорённому плану? Максимиллиан идёт со мной?
— Да, — произнёс Гефест, — ваша задача взять «Протект» под контроль, установить свою власть и вернуть Деймоса на место, а мы отправимся на Совет.
— На Совет? — встрепенулся Макс. — Под словами о защите верховных богов, вы имели в виду непосредственное присутствие на Совете? Допускаете, что Совет в опасности?
— Мы допускаем всё, — сказала Амфитрита и, увидев его взгляд, поспешила успокоить. — Не волнуйся, Персефона не пострадает, твои родители защитят её. Да и вообще, сомневаюсь, что угрожать будут именно ей, мы скорее боимся… — она посмотрела на мужа, спрашивая разрешения продолжить, и, когда получила его, добавила, — мы боимся, что в опасности Аид и Зевс.
— Пока в этом нет никакой уверенности, — с сомнением отметил Посейдон, — но мы должны быть готовы. — Он посмотрел на Клесс, и та кивнула ему.
— Встречаемся здесь завтра утром, Макс, — она хлопнула его по плечу, — я, надеюсь, в этот раз без глупостей.
— Без глупостей?! — Макс развёл руками. — Это ты обманула меня и сговорилась с моим отцом!
Клесс лучезарно улыбнулась и подмигнула. Посейдон и Амфитрита попрощались с Гефестом, а в следующий миг все трое исчезли, оставляя после себя капли воды на полу.
В мастерской на время воцарилась тишина. Макс повернулся к отцу, отмечая для себя, что они, вероятно, думают об одном и том же — Афродита ушла провожать Макарию и до сих пор не вернулась, словно боялась оставаться с ними наедине. По правде говоря, Макс думал, что должен разозлиться, что должен разругаться с родителями, обидеться на них, может быть, даже разорвать все связи с ними, но он не мог. Ведь только один тот факт, что Афродита его мать, возвышал его до бога, поднимал его на несколько рангов выше, давая возможность стать кем-то большим, чем он есть. Однако Макс не мог отрицать и того, что Гефест был прав. Сколь бы высоким ни было его происхождение, ему никогда не стать равным Лине, ему не возвыситься настолько, чтобы затмить самого Аида. Впрочем, он этого уже не хотел. Теперь его занимали иные желания. Во имя той дружбы, которая была у него с Линой, во имя всех прожитых вместе лет, Макс хотел поквитаться с Деймосом, отомстить за Лину, за то, какой он увидел её перед несостоявшейся казнью, и за своё вынужденное предательство.
— Что случилось? — Афродита вернулась и забеспокоилась, увидев выражение лица сына. — Вы опять поругались?
Макс посмотрел на неё и отрицательно качнул головой.
— Нет, мы молчали, — ответил за него Гефест и поспешил сменить тему. — Список, который я отдавал тебе в прошлом году ещё у тебя?
Афродита подошла к столу, раскрыла ладонь и подула на неё, выпуская в воздух ворох золотых песчинок. Песчинки осели на стол и выгравировали на деревянной поверхности список с именами.
— Это не оправдание, вы и молча могли поссориться… — Афродита приподняла уголок губ, но тут же снова стала серьёзной. Она вела себя свободно, и это дало Максу понять, что не они с отцом стали причиной её долгого отсутствия, а все остальные.
Максим вернулся мыслями к списку и заинтересованно взглянул на него.
— Что это?
— Боги, кого печать распознала, как достойного и верного… то есть те, кому мы можем доверять, — Гефест провёл ладонью над списком, делая буквы разборчивее, — и которые доверяют нам. К сожалению, каким бы большим ни казался этот список, мы в меньшинстве.
— Эос? — Макс прошёлся взглядом по именам. — Эос и Астрей?
— Да. Астрей принёс клятву Аиду, Эос в благодарность за освобождение Астрея, — объяснил Гефест и указал пальцем ниже.
— Гестия и Афина, — ответила Афродита на его вопросительный взгляд. — Ожидаемо. У Гестии давние чувства к Аиду, Афина… думаю, это потому, что она ушла от отца. Поговорю с ней после Совета, мы же на него идём?
— Идём, — Гефест повторно провёл ладонью над списком и стёр его, — я нашёл лазейку, где и как мы можем проследить за процессом. В ресторане не хватает официантов, Дионис согласился нам помочь… если ты не посчитаешь это унижением.
Афродита вздохнула.
— Умоляю. Я была достаточно сильно унижена, чтобы видеть разницу. Работать прислугой ради чьего-то спасения? Мне это даже льстит.
В глазах Макса мелькнул лукавый огонёк, и он положил голову на руку, опираясь локтем на стол. Наблюдать за ними было любопытно. Все на Олимпе и вне его пределов знали, что единственной настоящей любовью Афродиты был Адонис. Но что, если помимо желанных мужчин и того, к кому лежало её сердце, у неё был кто-то, к кому тянулась её душа? Не из-за чувств, нет, а потому что с этим мужчиной она могла чувствовать себя окружённой заботой, чувствовать себя защищённой…
— Прошу прощения, — Максу стало неловко, — мне нужно всё обдумать. Ничего если я… — он указал на дверь, не нашёл слов, чтобы продолжить фразу, и просто ушёл.
Родители его не окликнули.
***
Аид стоял над пылающим океаном Тартара, на том самом месте, где Макария сделала предсказание о
