Объективность… Кроме того, психолог, к которому она обратилась в колледже, помог ей понять: то, что случилось с ними, было неизбежным. Они были вынуждены пожениться, но если не считать ребенка, которого зачали вместе, у них не было других причин оставаться мужем и женой, ничего общего, ни тогда, ни сейчас. Конечно, Мэтт поступил жестоко, когда, не обращая внимания на ее мольбы, прислал телеграмму с требованием развода, но ведь он всегда был неумолимым и неуязвимым. И как, могло быть иначе, если учесть его происхождение и воспитание? Ему приходилось всю жизнь бороться, добиваться всего тяжким трудом и усилиями, справляться с пьяницей отцом, воспитывать сестру, работать на сталелитейном заводе и одновременно учиться. Не будь он упорным, жестким и бесчувственным, всецело поглощенным единой целью, никогда бы не пробился на самый верх. — Он с таким ранящим безразличием обошелся с Мередит одиннадцать лет назад просто потому, что не мог притвориться другим и по-прежнему оставался холодным, равнодушным и беспощадным. Правда, Мэтт исполнил свой долг и женился на ней, возможно, отчасти побуждаемый жадностью. Но вскоре, поняв, что у Мередит нет своих денег да к тому же и ребенка не будет, попросту не нашел дальнейших причин оставаться женатым. У них были разные ценности в жизни, и если бы ничего не изменилось, Мэтт разбил бы ей сердце. Мередит постепенно поняла это или по крайней мере думала, что поняла. Но все же прошлой ночью на какое-то ужасное, отчаянное мгновение Мередит потеряла объективность и забыла о сдержанности. Этого никогда не должно было произойти и не произошло бы, не застань ее Мэтт врасплох, и если бы у нее оставалось хотя бы несколько минут до столкновения с ним… если бы он не улыбался так тепло, интимно, совсем как прежде. У нее руки чесались ударить по этой ухмыляющейся физиономии.
Она высказала Стентону все, что думала, но больше всего ее угнетали несдерживаемые душераздирающие эмоции, заставившие ее вести себя подобным образом. И теперь Мередит боялась лишь одного — что это случится снова. Но она немедленно сообразила, что такой возможности больше не представится. Если не считать неприязни по поводу того, что Мэтт с годами стал еще красивее и приобрел поверхностный лоск и некое обаяние, абсолютно нехарактерное для мужчины с совершенным отсутствием моральных принципов, как у него, больше она ничего не чувствовала. Очевидно, взрыв эмоций, который она испытала прошлой ночью, был последним слабым извержением почти потухшего вулкана.
Теперь, рассмотрев все спокойно, Мередит почувствовала себя значительно лучше. Налив себе еще чашку кофе, она перешла в гостиную и уселась за письменный стол. Ее прекрасная квартира теперь снова выглядела спокойной, уютной и знакомой, все как прежде. И она сама постепенно взяла себя в руки.
Мередит взглянула на стоявший на столе телефон и на какой-то абсурдный момент ощутила желание позвонить Мэтту и сделать то, что диктовали правила хорошего тона: извиниться за неприличную сцену. Но она тут же подавила это странное желание и, слегка пожав плечами, открыла портфель и вынула смету строительства магазина в Хау стоне. Когда они поженились, Мэтью Фаррелу было наплевать, что она думает и как поступит. Поэтому ему, очевидно, в высшей степени безразлично все, что она сделала прошлой ночью. Кроме того, он был настолько эгоистичен и бесчувствен, что никто и ничто не могло его оскорбить или ранить.
Глава 19
— В понедельник утром, ровно в десять, Питер Вандервилд предстал перед мисс Стерн, которую про себя называл не иначе как «сфинксом», и с плохо подавляемым раздражением стал дожидаться, пока та соизволит обратить на него внимание. Но Элинор явно тянула время и, только доведя несчастного Питера до белого каления, подняла на него взгляд василиска.
— Мистер Фаррел назначил мне прийти в десять, — сообщил Питер.
— Мистер Фаррел на совещании. Увидится с вами через четверть часа.
— Мне стоит подождать, как по-вашему?
— Только если следующие пятнадцать минут вам нечего делать.
Чувствуя, что его выпроводили, словно нерадивого школьника, Питер уныло побрел к лифту и вернулся к себе в офис. Пожалуй, это гораздо мудрее, чем оставаться на шестидесятом этаже и тем самым показать, что ему действительно нечего делать следующие четверть часа.
Ровно в десять пятнадцать мисс Стерн жестом велела ему зайти во внутреннее святилище, откуда готовились выйти три вице-президента компании «Хаскелл». Но прежде чем Питер успел открыть рот, телефон на столе Мэтта зазвонил.
— Садитесь, Питер, — предложил Мэтт. — Я освобожусь через минуту.
Прижимая к уху трубку, Мэтт свободной рукой раскрыл папку со списком потенциальных приобретений, который оставил ему Питер. Все это были корпорации, владевшие большими массивами коммерческой недвижимости, и Мэтт просмотрел каждый отчет за выходные. В основном он был доволен выбором Питера, той тщательностью, с которой молодой человек провел свои исследования, и слегка ошеломлен некоторыми его рекомендациями. Повесив трубку, Мэтт откинулся в кресле и сосредоточил внимание на Питере:
— Чем вас особенно привлекает компания в Атланте?
— Несколькими направлениями, — ответил Питер, несколько удивленный резкостью вопроса. — Они владеют в основном административными, не слишком высокими зданиями с большим процентом занятости. Почти все арендаторы — известные корпорации, взявшие здания в долгосрочную аренду. Все дома находятся в превосходном состоянии и прекрасно управляются. Я сам это видел, когда летал в Атланту, чтобы осмотреть их.
— А как насчет чикагской компании?
— Это жилые дома с высокой квартирной платой в лучших районах города, и прибыли у них превосходные.
Мэтт, прищурив глаза, оглядел молодого человека и чуть резковато указал:
— Из этого досье видно, что многим зданиям свыше тридцати лет. Стоимость перестройки и ремонта через семь — десять лет сожрет все превосходные прибыли.
— Я принял это в расчет, когда готовил прогноз, — возразил Питер. — Кроме того, сама земля, на которой построены дома, всегда будет стоить целое состояние.
Мэтт удовлетворенно кивнул и раскрыл следующее досье. Именно эти рекомендации заставили его сильно усомниться в гениальности Питера, а также в его здравом смысле. Нахмурившись, он спросил:
— Что заставило вас предложить компанию в Хаустоне?
— Если экономическое процветание Хаустона будет продолжаться, цены на собственность взлетят до небес, и…
— Это я понимаю, — нетерпеливо опередил Мэтт. — Просто хочу знать, почему вы рекомендуете приобрести «Торп девелопмент»? Всякий, кто читает «Уолл-стрит джорнэл», знает, что компания выставляется на продажу вот уже два года, и почему никто не хочет покупать. Цена безрассудно завышена, и компания управляется хуже некуда.
