Затем Джек осмотрел каюты команды. Пусто. Никого. Не похоже, чтобы ими пользовались.
А дальше что? Пустота. Тишина. Затхлый воздух. Все действовало Джеку на нервы. Ему безумно хотелось ступить на твердую землю и снова вдохнуть полной грудью свежий воздух. Но Кусум абсолютно точно на борту, и Джек не собирался уходить с корабля, пока его не найдет.
Он спустился на нижнюю палубу. Отыскал дверь с табличкой: «Машинное отделение». Джек уже держался за ручку, когда вдруг услышал звук...
Звук... вначале едва уловимый, а потом набирающий силу. Очень похожий на то, когда хор баритонов поет посреди огромной и пустынной долины. Исходил этот звук не из машинного отделения, а откуда-то сзади.
Джек обернулся и на цыпочках прошел в дальний угол короткого коридора. Неожиданно ему в нос ударила вонь, которую он ощутил почти физически. Тот же запах гниения, который появлялся у него в квартире две ночи подряд, но только теперь он был в сотни, тысячи раз сильней. Эта вонь сжимала и охватывала Джека со всех сторон.
Ему с трудом удалось сдержаться, чтобы тут же не развернуться и убежать. Но нет! Он нашел. Вот оно! Здесь источник, здесь гнездо всего! Именно здесь он сможет узнать, были ли желтые глаза, которые он видел в субботу, чем-то реальным или ему привиделись. Нет, Джек не мог позволить этой вони, какой бы тошнотворной она ни была, заставить себя сдаться.
Он с трудом влез в люк, ведущий в темный узкий коридор. Стены смыкались в темноте за его спиной, и с каждым сделанным вперед шагом запах становился все сильнее и сильнее. Он был практически ощутим, казалось, его можно потрогать. Впереди, примерно метрах в десяти, замерцал тусклый мигающий свет.
Джек шел дальше и дальше мимо глазниц пустых помещений. Пустых? Во всяком случае, он сильно на это надеялся.
Из конца коридора донесся невнятный шум голосов. Оказавшись вблизи источника света, Джек остановился. Он отчетливо различил звуки иностранной речи.
«Индийской, должно быть».
Здесь свет был гораздо ярче. Он исходил от кормы. Джек прикинул: по самым приблизительным подсчетам, он находился где-то вблизи от центрального грузового трюма.
Из-за того, что он увидел, у него перехватило дыхание, а ужас сковал его члены.
Высокие черные стены поднимались и исчезали в темноте. По ним скакали дикие тени. Блестящие капли влаги появлялись на их маслянистой поверхности, в которых отражался свет от газовых горелок, прикрепленных к поднимающейся платформе. Стена за ней оказалась кроваво-красного цвета. На ней было изображено черное многорукое божество. Между горелками гордо стоял Кусум, почти совсем обнаженный, только его торс был обмотан каким-то странным длинным одеянием. На нем не было его пресловутого ожерелья. Ужасный шрам уродовал плечо на том месте, где была рука. Правую руку Кусум поднял вверх, обращаясь на своем языке к толпе тварей, собравшихся вокруг.
И это не Кусум привлек внимание Джека, не он заставил его сжать горло, чтобы не закричать от ужаса, не из-за него Джек отчаянно схватился за тонкие стены. Джека испугала толпа слушателей: четыре-пять дюжин существ трехметрового роста с синей кожей полукругом стояли вокруг Бхакти. Голова, туловище две руки и две ноги, но их нельзя было назвать людьми. Нет, это не люди. Их сложение, движения были какие-то неправильные. В их животно-диких движениях была своеобразная грация пресмыкающихся. Пресмыкающиеся не пресмыкающиеся, люди не люди что-то непонятное, страшное. Кошмар! Джек как завороженный ловил дикий блеск, исходящий от их синеватой кожи, смотрел на безгубые рты, длинные копи трехпалых рук и желтые сияющие глаза, неотрывно следящие за возбужденным Кусумом.
Несмотря на шок, от которого у Джека в голове, как в калейдоскопе, замелькали цветные пятна, похолодело тело, и он был на грани обморока, его охватила жгучая ненависть к этим существам. Наверное, нечто похожее чувствует мангуст перед змеей. Непрекращающаяся вековая вражда. Что-то в самых темных уголках разумного человеческого сознания Джека узнало этих существ, априори понимая свою и их несовместимость.
Кусум поднял руку и что-то прокричал. Может быть, из-за освещения, но Джеку показалось, что сейчас индус выглядит гораздо старше. Существа затянули мелодию — песню, которую Джек уже слышал, идя по коридору. Теперь он видел, кто издает эти звуки, и даже смог разобрать слова. Хриплыми голосами, сначала хаотично, а потом в унисон они повторяли: «Кака-джи. Кака-джи! Кака-джи! Кака-джи!»
Существа подняли руки, и между пальцами Джек отчетливо разглядел куски кровавой плоти, отсвечивающей красным в волнах света.
Джек не знал как, но он понял и был уверен в том, что только это осталось от Нелли Пэтон.
Он это понял. Его разум отказывался осознавать что-то большее. Ужас для Джека был чувством незнакомым, чужеродным и почти непознанным. Единственное, что он ясно понял, — что ему сейчас, чтобы окончательно не сойти с ума, нужно бежать и бежать как можно скорее. Он повернулся и побежал, не задумываясь о шуме, который производит. Он захлопнул люк и завернул колесо на нем, схватил канат и сполз по нему, содрав всю кожу на ладонях. Схватив бинокль и камеру, Джек бросился бежать дальше. Да, он знал, куда ему нужно сейчас бежать. Кроме Кусума, только один человек мог объяснить ему то, что он увидел, то, что происходило на корабле.
Глава 4
Калабати ответила на второй сигнал домофона. Она ждала Кусума, но все же первую мысль, что это он, тут же отбросила. Зачем ему пользоваться домофоном? Калабати не видела брата со вчерашнего дня, когда упустила его у «Плазы», и сегодня весь день не выходила из дому, надеясь перехватить его, когда он зайдет домой переодеваться. Но он так и не появился.
— Миссис Бхакти? — раздался голос швейцара.
— Да? — Она не стала утруждать себя исправлением «миссис».
— Извините, здесь внизу какой-то парень настаивает на том, что должен немедленно вас видеть. — Он перешел на шепот. — Он не выглядит как джентльмен, но он так настаивает и просит сообщить его имя.
— Как его зовут?
— Джек.
Когда Калабати услышала это имя, ее окатила волна нежности. Но правильно ли она поступит, если разрешит ему подняться? В любую минуту может вернуться Кусум, и если обнаружит их наедине в своей квартире...
Но она почувствовала, что Джек не приехал бы сюда без предварительного звонка, если бы что-то не случилось, что-то очень важное.
— Пусть поднимается.
Калабати стояла у двери, пока не услышала, как открылся лифт. Но стоило ей увидеть Джека в длинных черных носках, сандалиях и шортах, она разразилась смехом Неудивительно, что швейцар не хотел его пускать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
