— Да. Но я в этом больше не участвую. С меня хватит войн. — Рис любящим взглядом посмотрел на Кенну: — Теперь я хочу быть здесь. — Он коснулся изящной руки Алексис. — Но похоже, свои манеры мне стоило оставить в Лондоне. Простите, что утомил вас всех из-за такого пустяка, как бокал вина.
— Вам не за что просить прощения, — спокойно сказала Алексис. — Я рада, что вы говорите что думаете.
Тэннер предложил руку Кенне:
— Только что Уиддоэс сделал мне знак, что обед готов. Идемте.
Кенна взяла хозяина дома под руку, а Рис последовал за Алексис. Клауды велели накрыть ужин в маленькой уютной комнате. На шкафах стояли вазы с прекрасно подобранными цветами. На обеденном столе, шкафу и на камине горели свечи, разливая вокруг приятное тепло. Кенне было хорошо и уютно. Она коснулась под столом руки Риса и по его мягкой улыбке поняла, что он тоже доволен.
Стол был сервирован Уиддоэсом с особым вкусом, и, пока подавали устриц в топленом масле, грибы с мясом крабов и специями, белоснежный рис и овощи, за столом шла непринужденная беседа. Кенна смеялась над своими неловкими попытками раскрыть раковину устрицы и извлечь ее наружу.
— Это требует некоторого упорства, — подбодрила ее Алексис.
Кенна попробовала снова. Она прижала раковину, и показалось сочное белое мясо. Она сразу ткнула в него вилкой, надеясь вытащить из створок, но тщетно.
— Устрицы надо есть руками. Смелее. Здесь так принято. — Алексис продемонстрировала, как она делает это сама, и Кенна с Рисом последовали ее примеру. Тэннер усмехнулся, пожал плечами и присоединился к гостям.
— Вы были правы относительно бостонских аристократок, миссис Клауд, — сказала Кенна.
— Пожалуйста, зови меня Алекс.
Кенна кивнула и предложила обращаться к ней тоже без формальностей.
— Они появились в точности как ты сказала и, по словам экономки, были в шоке от того, что я не сижу дома в ожидании их прихода. Представь, они полагали, что я должна быть дома только потому, что они собрались нанести мне визит!
— Это следовало расценить как большую честь. Кстати, они, наверное, оставили приглашения? — заметила Алексис.
— Да, а как ты догадалась?
— Этого и следовало ожидать. Они сгорают от любопытства узнать, каковы молодые Каннинги. Ты, должно быть, знаешь, что Роланд обладал в штате огромной властью, а Ричарда многие считали самым вероятным кандидатом в сенат на выборах в ноябре. Их смерть потрясла Бостон. Естественно, что вокруг сына Роланда, живущего где-то вдалеке, ходит много слухов.
— Я был готов к этому, — сказал Рис. — Но мне придется их разочаровать. У меня нет совершенно никаких политических устремлений. Мне хватит дел в судоходной компании. — Он помолчал и нерешительно продолжил: — Капитан «Морского дракона» сказал, что отец не слишком уважал род Гарнетов. Честно говоря, мне любопытно узнать почему.
— Могу я говорить прямо? — спросил Тэннер, вопросительно приподняв бровь.
— Конечно.
— Роланд был ловким бизнесменом. Мне многое нравилось в том, как он ведет дела. Но в его руках компания Каннингов стала средством для достижения определенной цели, и этой целью была власть — для него и для Ричарда. Он использовал политические средства, чтобы добиться уступок в торговле, а потом пустил в ход эти деньги, чтобы укрепить свои политические позиции. Я выступал против того, чтобы именно он был направлен в Лондон для обсуждения условий мирного договора, и против того, чтобы Ричарда выбрали в сенат. А Роланд пытался лишить меня права говорить что я думаю.
— И как он это делал? — спросил Рис и удивленно посмотрел на Тэннера. — Я слишком хорошо знаю моего отца, чтобы допустить, что он действовал мирно.
Теперь заговорила Алекс:
— Это не важно. Мы пригласили вас сегодня вечером не для того, чтобы обсуждать эту тему или требовать извинений за отца. Должна сказать, что Роланд невзлюбил нас задолго до того, как Клауд выступил против него.
— Алекс! — Тэннер сокрушенно покачал головой. Она легко коснулась его руки:
— Да, я хочу им это сказать. — Ее искрящиеся золотистые глаза смотрели то на Кенну, то на Риса. — Роланд считал, что я виновата в смерти одного из его лучших друзей.
— Ты? — удивленно переспросил Рис.
— Два года назад я оказалась причастна к аресту сенатора Хоува по обвинению в государственной измене. Он был известным человеком в Массачусетсе и, как я уже сказала, хорошим другом твоего отца. После короткого следствия он был признан виновным и чуть позже повесился в тюрьме.
Рис недовольно поморщился:
— Это едва ли можно вменить тебе в вину.
— Роланд так не думал. Когда в декабре прошлого года была официально объявлена война, Клауд и я приехали в Бостон, чтобы помочь его сестре и двоюродному брату вести дела компании Гарнетов. Роланд дал понять, что наше присутствие нежелательно, потому что мы виновны в смерти Хоува. Никакие разумные доводы не действовали. Он был непоколебим.
— Да, если уж он выбрал дорогу, его нелегко заставить с нее свернуть.
— Качество, которым, пожалуй, можно восхищаться, — сказал Тэннер. — Я и сам довольно упрям.
Алексис сделала вид, что удивилась, и весело рассмеялась, сняв возникшую в комнате напряженность.
— Ты? — Она обернулась к Рисуй Кенне: — Впервые слышу.
Весь оставшийся обед не прекращались добродушные подшучивания. На десерт принесли сыр и свежие фрукты. Все взяли чашки с горячим ароматным кофе и перешли в зал, где Кенну вынудили сесть за клавикорды.
— Алекс не играет, — сказал Тэннер, ставя перед ней ноты. — Но грозит, что научится.
— У нее есть другие достоинства, — сказала Кенна. — А я бы хотела научиться управлять кораблем. — Рис издал испуганный стон, но она пропустила его мимо ушей. — Я всю жизнь прожила возле Ла-Манша, но мне не разрешали даже плавать на лодке.
— Воды Ла-Манша обманчивы, — сказала Алексис.
— И здешние тоже, — быстро и многозначительно добавил Рис.
— Я поняла твой намек, Рис, — засмеялась Кенна и начала играть.
Вскоре после того как Кенна закончила импровизированный концерт, они с Рисом пожелали Клаудам спокойной ночи.
Кенна села в карету рядом с Рисом и положила голову ему на плечо.
— Это был замечательный вечер, правда? — сонно зевнув, спросила Кенна, когда карета покатила по выложенной булыжником мостовой Бостона.
— Да.
Его тихий, односложный ответ насторожил Кенну.
— О чем ты думаешь?
— О том, что мой отец был, видимо, непорядочный человек. — От напряжения у Риса вздулись вены на шее. — Он, несомненно, нашел способ отомстить Клаудам. Жаль, что они не сказали мне как. Я бы все поправил. Клауды не заслужили мести моего отца, ведь они всего лишь говорили что думали.
