которое может нам пригодиться, и воду, — продолжил Краме, — нам надо как можно скорее покинуть это место. Могут вернуться и другие пачека из соседних деревень. И жрачку их не бери. Шевелись!
Фурс быстро оббежал деревню, обыскал трупы убитых им воинов. Нашел две фляги воды, три копья, прихватил пару очень неплохих топориков из сверхпрочного металла, один крепкий лук и два колчана, полные стрел. Чужаки здесь неплохо порылись до него, обчистили абсолютно всё, даже в хижинах перевернули всё вверх дном.
Пока лейтенант занимался поисками, Краме лежа на относительно здоровом боку занимался сооружением волокуши, связывая веревкой древка копий, которых вокруг валялось множество. Прочная веревка нашлась тут же, неподалеку. Чужакам она почему-то оказалась не нужна, и они бросили посреди лагеря целую бухту.
Подошел Фурс и вывалил возле капитана все свои находки.
Капитан скользнул по ним взглядом.
— Умеешь луком пользоваться? — спросил Краме, ощупывая здоровой рукой лезвия топоров.
— Да, и как говорили мои учителя — неплохо.
Капитан кивнул.
— Вот и отлично! Забирай себе лук и оба колчана со стрелами. Мне отдай арбалет и все болты, что у тебя остались. Одно копье возьми себе, будешь на него опираться, а другое давай сюда… и третье тоже! Воды две фляги? Одну давай сюда. Видишь тропинку через поле с ловушками?
Фурс кивнул и ответил.
— Я помню, как мы бежали по ней. Думаю, с волокушей сможем пройти…
— Тогда здесь нам делать больше нечего. Вперед! — воскликнул Краме и, опустив забрало шлема, осторожно перелез на волокушу.
Подземный поезд
Дорн пришел в себя только на следующие сутки.
Он открыл единственный глаз и, осмотревшись по сторонам, осторожно коснулся пальцами затвердевшей пены, покрывшей ему половину лица.
Это заметила Ника, находившаяся всё время возле него, и осторожно убрала его руку с лица.
— С пробуждением тебя, Дорн. Рада, что ты, наконец, пришел в себя. Профессор запрещает касаться лечебной пены на твоем лице и снимать блокиратор боли, что у тебя на груди. Говорит — еще не время.
Дорн медленно убрал руку и посмотрел на девушку.
— Где все?
— Разобрали носилки и перетаскивают вещи вниз, на самый нижний уровень. Там ребята обнаружили подземный поезд, и профессор полон решимости оживить его. Ты хочешь есть?
Дорн прислушался к себе и осторожно кивнул.
Девушка отошла в сторону и потерла ладонями бока кувшина, разогревая в нём воду.
— Чем закончился бой? Еще раненые есть?
Ника кивнула.
— Солрс ранен, но он уже на ногах! Хотя руки и ноги всё еще в скрепляющей пене.
— Кора? — тихо спросил он, опуская единственный глаз.
— Похоронили день назад, — так же тихо и печально ответила Ника. — Похоронили так, как она и хотела.
Девушка залила кипятком пару пищевых гранул и, вытерев руки, вышла из комнаты.
Через пару минут она вернулась, неся в руках нагрудный контейнер Коры и небольшой вещевой рюкзак из хорошо выделанной шкуры ящера.
— Вот, ее вещи и… прах.
Губы Ники дрогнули, и она отвернулась.
Дорн взял из ее рук колбочку с прахом и контейнер. Посмотрев на содержимое колбочки, он осторожно отложил ее в сторону и открыл защелку, запирающую нагрудный контейнер. Там лежали личные вещи Коры: визор, наладонник, аптечка, много всякой другой мелочи… и то самое кольцо, которое Дорн подарил ей в портовом городе Баскан. Крупный камень сверкал, озаряя диспетчерскую мягким светом.
— Я возьму вот его, — прошептал он. — Пусть светит для меня, напоминая о ней…
Дорн нежно коснулся кольца губами, завел руку за шею и расстегнул прочную цепочку, на которой висел его армейский жетон. Продев цепь сквозь кольцо, он с помощью Ники надел получившийся кулон себе на шею.
Закрыв нагрудный контейнер, он протянул его Нике.
— Скачай себе с ее наладонника всю информацию и обнули данные. Отдадим его Солрсу. Ему он нужнее. Оружие пригодится Марку. Остальные вещи забери себе. Прошу тебя…
Ника колебалась несколько мгновений и затем, закусив губу, медленно кивнула.
— Хорошо.
Она взяла из рук Дорна контейнер и, прихватив рюкзак Коры, вышла из комнаты.
Ее не было долго. Дорн успел не спеша поесть и немного вздремнуть. Зашла она уже в сопровождении Гунта и профессора Кирта.
— Рад, что ты снова с нами! — положил командир руку на плечо своему бойцу.
— Я установил тебе блокиратор боли, — добавил профессор, осторожно кладя руку на другое плечо Дорна. — Не снимай его пока. Заживление идет очень хорошо, и через неделю, надеюсь, сможем поменять настройки, а затем и совсем снять. Пока походи без своей брони, ее еще в порядок надо привести… хорошо, хоть запасных деталей теперь хватает.
Вскоре появились Марк, Эол и Кейв, и в диспетчерской сразу же стало тесно.
После взаимных приветствий и пожеланий скорейшего выздоровления все ушли заниматься своим делом дальше, а в помещении остались только Дорн, Марк и Гунт.
Ника заявила, что теперь Дорн в сиделке не нуждается, и с большой охотой пошла помогать всем остальным.
— Где Солрс? — спросил Дорн у Гунта.
— Доковылял до поезда и сообщил нам, что останется там охранять вещи. Не хочет быть обузой…
Дорн, понимающе кивнул, а затем задал еще один вопрос.
— Сколько я был без сознания?
— Больше двух суток, — ответил Гунт. — Нам с Солрсом удалось уничтожить всех преследователей и собрать богатые трофеи. Ты удивишься, когда узнаешь, что именно…
— Я как раз подготовил список всего того, что удалось собрать! — вставил свое слово Марк. — Если вы не против, могу огласить.
Гунт посмотрел на Дорна, тот осторожно пожал плечами и медленно кивнул.
— Нет, не против…
Марк порылся в сумке и вытащил из нее три листка бумаги, исписанной мелким убористым почерком.
— Почему не с наладонника? — спросил Гунт. — Пора привыкать…
— Вся информация уже там, но так как-то привычней, — смутился Марк и пробежался глазами по списку.
— Самым ценным трофеем, по мнению профессора, являлся гелианский доспех и другие вещи, принадлежавшие Катракатуму. С ними он обещал разобраться чуть позже, как только появится такая возможность, и у него будет чуть больше свободного времени.
Гунт важно кивнул и принял из рук Марка пожелтевший листок. Хмыкнув, он пробежал глазами по списку вещей, принадлежащих Катракатуму, и отложил его в сторону.
— Вторым по ценности идут доспехи, вещи и оружие Солнцеликих, — продолжил Марк. — Всего девятнадцать комплектов разной степени целостности. Из них есть один доспех тарсонианского пехотинца, и он почти цел, за исключением двух небольших дырочек, которые, впрочем, профессор собирается легко заделать. Много чего интересного понаходилось в наспинных контейнерах храмовых воинов, вот полный список.
Марк передал Гунту очередной листок, весь испещренный убористым почерком с обеих сторон.
При
