Несколько секунд мистер Рэг бесцеремонно глазел на нее, затем, ропща под нос, что не дают покоя грешному, и даже самому грешному из грешных, оттолкнул в сторону сестру Бейли и понесся по коридору к своему хозяину и господину получать инструкции, пока хозяин и господин не заснул.
Глава 8
К обеду Кейт наконец выписалась из больницы. Для этого пришлось преодолеть некоторые препятствия: медсестра и лечащий врач в один голос твердили, что ей рано домой.
— Вас недавно вывели из легкой комы, вам требуется уход, вам требуется…
— …пицца, — настаивала Кейт.
— …покой, вам требуется…
— …мой дом и свежий воздух. Здесь невозможно дышать. Пахнет, как в пылесборнике.
— …продолжить лечение. Понаблюдаем еще пару дней, пока не убедимся в полном выздоровлении.
Во всяком случае, их несгибаемость была вполне обоснована. В самый разгар спора Кейт потребовала доступ к телефону и принялась заказывать пиццу с доставкой в палату. Она обзванивала все лондонские пиццерии, ни в какую не соглашавшиеся идти на уступки, громко их поучала, затем предприняла несколько шумных и безуспешных попыток нанять посыльного, чтобы тот на мотоцикле объездил Вест-Энд и нашел для нее американскую пиццу, при этом перечислила все сорта перца, грибов и сыра, которые должна содержать пицца и которые диспетчер курьерской службы даже не стал запоминать. Примерно спустя час все возражения против выписки Кейт из больницы отпали одно за другим, как лепестки с осенней розы.
Итак, немногим позднее полудня она уже стояла посреди продуваемой всеми ветрами улочки на западе Лондона, ощущая слабость и легкую дрожь, но зато сама себе хозяйка. В руках она держала пустую, изорванную в клочья дорожную сумку, с которой почему-то отказалась расстаться, а в кошельке лежала бумажка с единственным нацарапанным на ней словом.
Кейт остановила такси, забралась на заднее сиденье и почти всю дорогу до дома в Примроуз-хилл ехала с закрытыми глазами. Она поднялась по лестнице и вошла в свою квартиру на верхнем этаже. На автоответчике обнаружилось десять сообщений, но она их стерла, даже не прослушав.
Она открыла настежь окно в спальне и высунулась из него, повиснув на подоконнике в довольно опасном и странном положении — так ей удавалось увидеть уголок парка: маленький клочок земли всего лишь с парой платанов. Его обрамляли, или, вернее, не могли полностью скрыть, несколько домов, отчего он казался Кейт своим собственным и секретным — в отличие от просторной, раскинувшейся во всю ширь аллеи.
Как-то раз она пошла в этот уголок, прогулялась по незримому периметру, ограничивающему пределы видимого из ее окна участка, и почти ощутила себя его владелицей. Даже по-хозяйски похлопала по стволам платанов, а затем уселась под ними и наблюдала за закатом на изрезанном крышами небе над отказывающимися доставлять пиццу лондонскими ресторанами. Она ушла оттуда, охваченная глубоким, но не до конца понятным чувством. И все же, сказала она тогда себе, в наши дни следует радоваться любому глубокому чувству, пусть и непонятному.
Кейт втянула себя обратно в комнату, оставила окно нараспашку, несмотря на холод, протопала в ванную и пустила воду. Ванна в эдвардианском стиле занимала слишком много места в небольшом помещении, оставив совсем чуть-чуть пространства для выкрашенных в кремовый цвет труб. Вода шипела и бурлила. Как только пар согрел помещение, Кейт разделась и открыла шкафчик.
От обилия средств для принятия ванн она пришла в легкое замешательство. По какой-то неведомой причине ей не удавалось спокойно пройти мимо полочки в аптеке или парфюмерном магазине с соблазнительными флаконами, наполненными голубыми, зелеными или оранжевыми маслянистыми жидкостями, предназначенными якобы для восстановления природного баланса какого-то непонятного вещества в порах кожи, о котором она и слыхом не слыхивала.
Кейт застыла в нерешительности, пытаясь сделать выбор.
Что-нибудь розовое? С витамином B? А может, B12? Или B13? Глаза разбегались уже от обилия препаратов, содержащих различные виды витамина B. Среди них были порошки, масла, тюбики с гелями, даже пакетики с пряными семенами — все это будто бы должно каким-то мудреным образом оказывать благоприятное воздействие на некие потаенные части тела.
Как насчет зеленых кристалликов? Когда-то она пообещала себе, что не станет раздумывать, а просто нальет в ванну всего понемногу. Когда наступит время. Сегодня она почувствовала, что час пробил, и энергично и с неожиданным удовольствием принялась добавлять по капле всего подряд под бурлящую струю, пока вода не помутнела, переливаясь всевозможными цветами, и не загустела почти до клейкого состояния.
Кейт выключила краны, сходила ненадолго в комнату и порылась в сумочке, затем вернулась и легла в ванну. Закрыв глаза, она глубоко дышала минуты три, пока наконец не вспомнила о принесенном из больницы клочке бумаги.
На нем было написано одно-единственное слово, которое она с трудом вытянула из медсестры, мерявшей ей утром температуру.
Кейт расспрашивала ее о великане. Том самом, с кем она столкнулась в аэропорту и чье тело потом видела ночью в соседней палате.
— Нет-нет, — ответила медсестра, — он не умер. Просто был в коме.
Кейт поинтересовалась, можно ли с ним увидеться и как его зовут, при этом она пыталась задавать вопросы безразличным тоном, как бы между прочим, что с градусником во рту удавалось с трудом, поэтому Кейт вовсе не была уверена, что справилась с поставленной задачей. Сестра ответила, что не знает и что ей вообще запрещено обсуждать с пациентами других пациентов. И в любом случае того мужчины здесь уже нет, его перевели в другую больницу. Оттуда за ним прислали карету «скорой помощи» и увезли.
Такого Кейт услышать не ожидала.
Куда увезли? Чем ему не понравилась эта больница? Но медсестра не желала продолжать разговор, а спустя секунду ее вызвали к старшей сестре. Единственное случайно оброненное ею слово Кейт записала на бумажке.
«Вудшед».
Сейчас в расслабленном состоянии ей вдруг пришло в голову, что она где-то слышала это слово. А вот где именно — припомнить никак не получалось.
Наконец вспомнив, она больше не могла спокойно лежать, моментально выбралась из ванны и побежала прямиком к телефону, не забыв, однако, смыть под душем липкую гадость.
Глава 9
Великан проснулся, попробовал оглядеться и не смог поднять голову. Попытался сесть — тоже тщетно. Казалось, его приклеили к полу суперклеем. Через несколько секунд он с изумлением понял, в чем дело.
Изо всех сил он дернул головой, вырвав клочья светлых волос, и посмотрел вокруг. Похоже, он лежал на заброшенном складе, скорее всего на верхнем этаже: сквозь закоптелые, разбитые окна проглядывало зимнее небо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
