– Они направляются в вашу сторону, – сказал мужчина в трубку. – Теперь вы их можете увидеть в любой момент. Но ничего не предпринимайте, просто следуйте за ними на нужном расстоянии. Мы хотим знать, куда они направляются.
– Я знаю, – прозвучало в ответ. – Они показались!
Не зная, что за ним следят, Альберт продолжал вести машину к полю, где должен был приземлиться «Лисандер».
Посадочное поле было тем же, которое предложил Пол в ту ночь, когда в него стреляли. Альберт заехал в зеленые ворота, заглушил мотор и выключил свет. Когда Пол увидел других участников группы встречи, он испытал чувство, будто однажды уже пережил такую сцену. Люди курили, ели бутерброды с колбасой так же, как и в ту ночь. Пол подхватил Ги и понес его по неровному полю в направлении посадочной полосы. Ожидавшие удивились, узнав Селестину, но они понимали, что вопросы задавать неуместно.
– Теперь мы спокойны, поскольку вы с нами, друг наш, – обратился один из ожидавших к Полу, намекая на то, что после нескольких неудачных вылетов руководство эскадрильей поставило условие, что вылеты будут производиться только в том случае, когда операцией будет руководить достаточно подготовленный агент.
Несмотря на нервозность, Кэтрин испытывала гордость за Пола, видя, как он отдает команды, проверяет направление ветра, определяет положение опознавательных фонарей. А потом опять – долгие минуты ожидания.
– Он прилетит, правда? – шепнула она Полу.
– Я надеюсь.
Но оба знали, что не исключено и обратное Неправильно взятый курс, изменение направления ветра, зенитные батареи на французском побережье – многие опасности могли поставить под вопрос успех операции. А если такое произойдет, что делать тогда? Ей ничего не останется как возвратиться в замок, назад к Шарлю – который, возможно, именно сейчас обнаружил их исчезновение – и попытаться не допустить, чтобы Ги проговорился о ночном приключении: потом планировать операцию снова и опять проходить через все… Она не знала, сможет ли вынести это.
Тишину неожиданно прорезал гул самолета. Кэтрин повернулась, всматриваясь в темноту, и увидела, как вынырнул из облаков и стал приближаться самолет, похожий на огромную птицу, парившую прямо над верхушками деревьев.
Она посмотрела на Пола со смешанным чувством облегчения, что аэроплан прилетел, и сознанием, что печальный момент расставания настал. Ей страстно захотелось дотронуться до него, почувствовать ободряющее прикосновение его рук в последний раз, но озабоченный приготовлениями к посадке, Пол отошел в сторону, – это отдаляло его и делало чужим.
Карманным фонарем Пол посигналил пилоту азбукой Морзе, и, едва пилот ответил на эти сигналы, вспыхнули посадочные огни. Пилот пролетел над полем, как бы осмотрев его, пошел на посадку. Кэтрин казалось, что он и так уже летел очень низко, она крепко прижимала к себе Ги, который просто подпрыгивал от возбуждения.
– Вот видишь… я же говорила тебе, что мы увидим настоящий аэроплан, – говорила она ему, хотя ее голос заглушался гулом мотора, когда «Лисандер» развернулся и пошел, резко снижаясь, на посадку, включив уже тормозные двигатели. Аэроплан коснулся земли, немного подпрыгнул на неровной поверхности, слегка притормозил, затем, проехав вторую лампу, затормозил сильнее, так как навстречу ему быстро приближалась полоса деревьев. Потом самолет развернулся и медленно покатил к тому месту, где коснулся земли.
Теперь на поле началась бурная деятельность, все бегом кинулись разгружать самолет. Кэтрин видела, как Пол поднялся в люк самолета, чтобы переговорить с пилотом, и когда несколько коробок уже легли на землю, он помахал ей.
– Пора.
Они побежали по полю, Кэтрин крепко держала Ги за руку. Пол спрыгнул на землю, она побежала к нему и, уже ни на кого не обращая внимания, бросилась ему в объятия.
На мгновение он прижал ее к себе, поцеловал, и в этот короткий миг ей показалось, что время остановилось.
– Береги себя, дорогой мой.
– И ты тоже. Я люблю тебя, Кэтрин.
– И я тебя…
Занятые поспешными прощаниями, ни он, ни она не увидели света приближающихся фар, шум машин заглушал не перестающий работать двигатель самолета.
Их насторожил крик Альберта. Они отскочили друг от друга. И в тот же самый момент Кэтрин показалось, что вокруг них разверзся ад.
Позже эта сцена вспоминалась ей как полнейший хаос, кошмар, который неотступно преследовал ее в снах. Машины, вкатившие на поле, бегущие люди, крики, визги и стрельба. Некоторые из группы приема рванули под укрытие деревьев – они знали, что у них нет шансов в схватке с большим отрядом бошей. Но Пол не побежал. Он остался рядом с ней, подбросил Ги в самолет в руки торопящей их Селестины.
– Влезай! – крикнул он Кэтрин, подталкивая ее по небольшой лесенке.
– Залезай и ты…
– Не говори чепухи… Лезь! Закрой люк!
– Пол! – Она впала чуть ли не в истерику. – Ради Бога, Пол!
Именно Селестина затащила ее в самолет и подняла лесенку. Люк захлопнулся, мотор взревел, летчик дал полный газ, самолет двинулся по неровной поверхности.
– Пол! Боже мой, Пол!
Кэтрин слышала, как фюзеляж самолета пробила пуля, но теперь ей стало безразлично ее собственное положение. Она могла думать лишь о том, что там, на освещенном луной поле остался Пол и нагрянувшие немцы. Он не сможет спастись. Нет никакой возможности…
Ги расплакался. Она услышала его плач как бы в отдалении, слепо потянулась к нему, крепко прижала к себе, сама дрожа всем телом и рыдая. Колеса оторвались от земли, и они чудом взлетели, набирая высоту. Она знала с горькой определенностью, что когда самолет поднимется и выстрелами его будет не достать, боши повернут свое оружие против Пола. Если они еще не сделали этого.
Ей показалось, что где-то в глубине се сознания прозвучал его голос, обращенный к ней в какой-то другой жизни.
– Живьем я им не дамся.
Этот голос охладил ее истерию – рыдания ее прекратились, она вся словно заледенела – дыхание вырывалось с трудом, кровь чуть ли не остановилась в ее жилах. Кэтрин не могла пошевелиться, не могла ни о чем думать, но это было и необязательно. Достаточно было знать – безошибочно знать каждой частицей се души, что конец там только один.
Может быть, именно в этот миг Пол умирал или лежал уже мертвый. Кэтрин никогда его больше не увидит, этого мужчину, которого, как она знала теперь, она полюбила больше жизни. Все кончено.
Инстинктивным движением она еще крепче прижала к себе Ги, зарывшись лицом в его мягкие, пахнувшие детским мылом, густые волосы. Ее мальчик… ее сын… она должна найти в себе силы ради него и ради другого ребенка, жизнь которого зародилась в ней.
