— Иди к черту! — ответил парень. Я хмыкнул, подняв резак — здоровенную желтую дуру с полосками. Килограмм пятнадцать. Столько себе даже автопушки не позволяют. Оружие с появлением экзоскелетов стало тяжелее. Не три, а пять-семь кило. Вполне приемлемо как для автомата, так и для винтовки. Да, калибр стал в среднем больше. От 5,45 и 5,56 полностью отказались. Остались девятки и семерки. Если точнее, 7,62.
И все же — этот резак явно выходил за рамки разумного компромисса между мощностью и весом. Эффективность сравнительно нетяжелых рельсовых дробовиков и винтовок оставалась в разы выше. Что же до двадцатимиллиметровых автопушек — они пережиток прошлого и крепились в основном на технику.
— Как думаешь, смогу я точно обрезать тебе руки и ноги? — задумчиво спросил я, поудобнее перехватывая лазер. — Не хочется гель просто так тратить. Твоя турель моего дрона уничтожила. Вместе со всем запасом биогеля. Может, удастся тебе раны прижечь? Как думаешь? Мой железный друг не даст соврать — режет он отлично.
— Я не железный, — донесся из рюкзака звук динамика.
— Это уже не так важно, — отмахнулся я, находя спусковой крючок. Эргономикой модифицированный инструмент тоже не блистал. Здоровенная дура крепилась к локтю снизу, охватывала всю руку и сверкала серией линз спереди. Даже с имплантацией усиленных мышц я с трудом держал ее ровно. Прицелившись чуть правее тела, я нажал на спуск, но ничего не произошло.
Хмыкнув, я взглянул на боковую сторону «оружия». Вскоре нашлась нужная кнопка — предохранитель. Я так и думал, что модификация не заводская. Иначе «Полиамед» бы заморочился и сделал снятие блокировки через интерфейс. Но для инструмента вполне удобно — держишь двумя руками, зажимаешь предохранитель.
— Стой! — в последнюю секунду крикнул «рабочий».
— Что? Поговорить захотелось? — удивленно посмотрел я на него. — Давай ранки прижгу, и потом уже.
— Нет. Линзы повреждены. Ты не знаешь, куда пойдет луч! — остановил меня бегун. — Я хочу жить. Готов сдать все — в обмен на то, что вы заберете меня с собой. Я не имею ничего против вас. Ничего личного — просто работа.
— Деловой подход, это хорошо, — согласился я, опуская инструмент. — Но если ты не знаешь заказчиков, толку от тебя?
— Возможно, он знает что-то другое, — вклинилась в разговор Мария. — То, за чем вы пришли? Тут слишком много всего ценного. На миллионы пипиби. Даже на черном рынке, где цена не всегда понятна. Но… вы же шли за чем-то конкретным. Вам дали схему этажа. Задание для серфера. Что вы искали?
— Чертежи нового оружия, — нехотя ответил «строитель». — А еще все, что можно продать. Но нам заказали чертежи с сервера. Мы их нашли… а дальше пошла чертовщина. Макса заперло. Всосало в Сеть. А потом сожгло вместе со всеми нашими данными.
— Зачем кому-то нападать на это здание ради разработок? — удивленно спросила сама себя Романова. — Здесь нет ничего нового. Принципиально нового. Все разработки осуществляются в Штатах. В Союзе — только тестирование.
— Или ты чего-то не знаешь, или цель совсем другая, — заметил я, откладывая резак. — Линка, как у тебя дела? Линка?
— Она слишком глубоко погрузилась, шеф. Вряд ли тебе ответит, — сказал Терьер, держащий единственный коридор на прицеле. — Думаешь, она нашла что-то ценное?
— Нет. Думаю, это двойная подстава, — ответил я, садясь рядом с серфершей. — Это не кража или ограбление. Это миссия по зачистке. Других вариантов я не вижу. Кто-то очень хочет, чтобы все произошедшее выглядело как теракт и разгул сумасшедших, но при этом преследует четко поставленные цели. Убийство исполнительного директора. Убийство группы тестирования и разработки. Уничтожение всех исследовательских терминалов. Скажи, бегущий. Вы должны были уничтожить сервера после кражи?
— Да, как ты догадался? — удивленно переспросил «строитель». Картинка окончательно сложилась. Совет не отправил нас на поиск доказательств терроризма «Милитеха». Нас послали на зачистку этих доказательств. Нас — просто списали. Остальных — отправили на уничтожение данных и сведений о проблемах внутри компании.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Уроды! — выругался я, подключая штекер к дата-джеку Линки. Это было уже третье последовательное подсоединение к серверу. Я совершенно не был уверен, что все получится правильно. В конце концов — я не айтишник. В их делах совершенно не разбираюсь. Но сейчас крайне важно добраться до сознания серферши.
«Линка, ты меня слышишь?» — спросил я, когда левый глаз стал видеть лишь полную темноту. Я не терял сознания, находясь одновременно в соединении и снаружи, но и применять никакие программы не мог. Даже погружаться глубже в вирт. Приходилось выбрать одно из двух. Выругавшись, я активировал погружение.
Чернота медленно обрастала белыми нитями, формирующими пространство. Не уровень или этаж — целый город. Найти тут что-то важное было почти нереально. К счастью, я присоединился не к ключевому узлу, а к точке, ближайшей к Линке. На крышу одного из небоскребов, засаженную деревьями. Я не видел розовую лису, но легко различил ее путь по оставленным в Сети следам.
Мир вокруг сильно отличался от привычного вирта. Не изнанка программного кода, визуализированная интерфейсом и подсознанием. Больше напоминало игру, симулятор или интерактивный фильм. Вот только… никто и никогда не станет тратить ресурсы на создание того, что никто не должен увидеть. Но куда больше меня смущали ощущения. Вернее, их наличие. Я чувствовал. Едва улавливал запах цветущих деревьев. Слышал шелест листвы. Даже тепло от ламп.
Помотав головой, я избавился от навязчивых мыслей. Не до них. В первую очередь — предупредить Линку.
Пол пружинил под ногами, когда я помчался вперед. Следы пунктиром вели меня по лабиринту сада. Вниз. В унылые бездушные помещения корпорации. Офисы, залы для совещаний и переговоров. Множество однотипных помещений, зачастую едва обозначенных парой штрихов. Но чем дальше, тем больше я натыкался на поломанные части. Обрывы коридоров, уходящих в стороны. Огненные стены и заслонки.
Линка продвигалась с боем. Оставляла после себя разорванные соединения и подавленные защитные программы. Даже оставшиеся в работоспособном состоянии боты не обращали на меня никакого внимания. Шары летали, внимательно рассматривая стены, я же все ближе продвигался к серферше. Быстро нагоняя ее, я бежал по ярким свежим следам. Пока не выскочил к гигантской шахте.
Я попытался затормозить, инстинктивно подогнув колени и упав на спину, но инерция оказалась слишком велика. Я летел в пропасть. В последний момент зацепившись воротником за что-то, я остановился. Оглянулся. Идеально ровный пол. Цепляться здесь было не за что. И все же я удержался в сантиметре от края.
От края бездонной шахты. Она скрывалась в темноте, без возможности различить что-либо. Дыра, диаметром в несколько десятков метров, тянулась вверх и вниз, насколько хватало зрения. В ней, словно в невесомости, парили островки странного вида. Присмотревшись, я выругался. Это были не островки — останки. Людей, зверей и машин. Всех тех, кто пытался спуститься.
Сотни аватаров навсегда оставшихся в этом мире изнанки парили. Чем ближе к краю бездны — тем больше. Чем ближе к центру и ниже — меньше. До середины добирались единицы. Но самое поганое — что следы Линки перескакивали с тела на тело и скрывались в темноте. Она явно использовала погибших как висящую в воздухе дорогу.
— Куда ты так стремишься? — пробормотал я, пытаясь высмотреть безопасный маршрут. Я не невесомая лисичка. Во мне одного мяса под сотню кило… стоп. Какой, к черту, вес? То, что меня глючит — не значит, что окружающее хоть сколько-нибудь реально. Я — аватар. Невесомый и даже не дышащий воздухом. Стоит как следует разбежаться — и я допрыгну куда угодно… во славу Нео!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пять секунд — полет нормальный. Я оттолкнулся от первого тела. Нет, оно не могло полететь вниз. Я невесомый… Но, блин, полетело! Я чувствовал, как оно сдвинулось. Не оглядываться. Прыгать. Я не Марио. Куда мне до водопроводчика под грибами. Но прыгать! Дальше, быстрее! Не останавливаться ни на секунду.
