– Я с тобой полностью согласен, – промолвил Нолан. – Поэтому-то я и не хотел брать ее с собой. Но ты сказал, что путешествие ее развлечет. Она здесь по твоей вине. – Его изумрудные глаза спокойно встретили гневный взгляд Даффа. – Все из-за тебя и твоей проклятой просьбы об одолжении. Ты попросту навязал мне свою дочь, и с твоей стороны было бы глупо думать, что я этого не понимаю.
Дафф вскочил на ноги, и глаза его вспыхнули от гнева.
– Если бы я знал, сколько будет с тобой мороки, я бы не стал тебя спасать четырнадцать лет назад. И как тебе только удалось отмыться от этого позорного пятна, ума не приложу! Ты уже и тогда был таким же скрытным, как сейчас.
В ярости топнув ногой, Дафф потряс кулаком перед носом Нолана, хранившего олимпийское спокойствие.
– Держись подальше от Шандры, понял? Для меня ты ее муж лишь на бумаге. Только тронь ее, и я отрублю тебе руки по локоть!
С этими словами Дафф повернулся и пошел к их стоянке, а Нолан криво усмехнулся ему вслед. Старый брюзга получил по заслугам. Пускай думает, что его новоиспеченный зять собирается разбить сердце Шандры… если оно у нее и в самом деле есть. Даффу наплевать на Нолана и его мучения. Все, что его заботит, – это расстроить планы комитета насчет восстания и проследить, чтобы его ненаглядную дочку никто не обидел.
Именно Дафф все подстроил – так пусть разделит с ним ответственность за содеянное. Старый плут любит заварить кашу, а потом наблюдать, как другие ее расхлебывают. Пора преподать Даффу урок. Нолан свое получил сполна. Теперь черед Даффа пыхтеть и злиться, и Нолан мысленно пожелал прожженному интригану поджариться в собственном соку!
Шандра вряд ли разгадала замысел Даффа, но Нолан-то не дурак и давно все понял. У хитроумного плана Даффа устроить их счастье был всего лишь один недостаток: Дафф никак не мог понять, что Шандра не в силах преодолеть свою ненависть к мужу, а Нолан не собирается посвящать свою жизнь женщине, которая ему не доверяет. Они с Шандрой будут постоянно ссориться.
Нолан тяжело вздохнул. Стыдно признаться, но он не в состоянии выкинуть из головы дерзкую плутовку. Господи, ну как ему завоевать ее уважение и доверие? «Скажи ей правду», – прошептал его внутренний голос. Нолан невесело рассмеялся. Правда состоит в том, что сейчас Шандра не должна ничего знать. Ему еще многое надо успеть завершить, и Шандра не сумеет понять истинные мотивы его действий, когда они вернутся в Натчез. Она будет проклинать его. И он, черт возьми, будет молча сносить ее оскорбления и не скажет ни слова в свою защиту. Другого выхода просто нет, хотя смириться с этим нелегко.
Глава 22
Шандра окинула взглядом раскинувшуюся перед ней плантацию и дом, напоминающий французскую усадьбу. Здесь она прожила всю свою жизнь. Ах, если бы можно было вернуть беззаботные дни детства, когда она носилась по широким галереям, распахивая резные двери, и выбегала в сад! Ее глаза остановились на шести массивных колоннах фасада величественного особняка, поддерживающих широкую веранду, окаймлявшую верхний этаж. За верандой был сад, засаженный цветами. За особняком виднелись домики для слуг, беседка и павильон, куда она еще ребенком убегала, когда ей хотелось побыть одной и помечтать всласть.
Ночная тишина и царившее вокруг спокойствие вселили в ее душу умиротворение, нарушаемое лишь ее тревожными думами. Жужжание насекомых напомнило Шандре круговорот мыслей, терзавших ее последние дни. С той поры как вернулся Нолан, ее преследовали плотские желания.
Дафф не давал новобрачным ни секунды побыть наедине, и нервы Шандры были натянуты до предела. Она чувствовала, что отец и Нолан крепко повздорили, поскольку Дафф был мрачен и совсем потерял былую веселость. Отношения их были напряженными, если не сказать больше. А Шандра была уже и не рада, что встретила чертовски красивого повесу, который умудрился похитить ее сердце и душу…
– Поздороваешься с матерью и возвращайся к нам в беседку, – сказал ей Дафф, надвинув шляпу на лоб и уводя мулов в сад. – Мы с Ноланом будем ждать тебя там.
Молча кивнув, Шандра протянула Нолану поводья и направилась к парадному входу. В холле ее встретили радостные возгласы слуг, которые сразу побежали докладывать мадам о ее приезде. Не успела Шандра подняться по винтовой лестнице, как Джоника в развевающемся пеньюаре появилась на ступеньках.
– Слава Богу! – выдохнула Джоника, и на глаза у нее навернулись слезы. Она готова была расплакаться. Обняв дочь, Джоника потянулась за носовым платком. – Я так счастлива, что ты жива и здорова, дорогая моя.
Мать и дочь вернулись в холл, и Джоника спросила, понизив голос:
– Как Меррил?
– С папой все в порядке, – заверила ее Шандра.
– Господи, а здесь царит такая неразбериха! Комитет обивает мои пороги, выпрашивая у меня деньги на поддержку их восстания. Натчез так и бурлит с тех пор, как Берр появился в свете. Кое-кто из горожан выступает за войну с Испанией. Некоторые намереваются поднять восстание против правительства восточного побережья, которое вытесняет испанские военные посты с Миссисипи. Французы боятся, что англичане пришлют войска из Канады и Европа развяжет против нас войну, если мы срочно не примем решение. Весь город гудит, будто потревоженный улей. Теперь это уже не так безобидно, как было до твоего отъезда. Боюсь, вот-вот вспыхнет бунт.
– Надо сказать об этом папе, – посоветовала Шандра. – Он ждет нас в беседке.
С радостным криком Джоника бросилась к выходу по лестнице для слуг, чтобы поскорее оказаться в саду. Чуть заметно улыбаясь, Шандра смотрела вслед матери, которая, прыгая через две ступеньки, вылетела в дверь. Все жеманство и чопорность, какие она обычно напускала на себя, улетучились в один миг – так ей хотелось увидеть Меррила. Джоника все еще выглядит молодой и привлекательной, а ведь ей скоро исполнится тридцать девять. Шандра легко могла себе представить, какой красавицей была ее мать двадцать лет назад, когда без памяти влюбилась в Меррила. Ее любовь к мужу сохранила ей молодость и красоту.
Наверняка после того, как Джоника отругала Меррила за исчезновение, она одарила его всей любовью, что накопилась в ней за этот ужасный месяц со дня его предполагаемой смерти. Шандре тоже хотелось прижать ее к своему сердцу, но будучи сдержанной по натуре, она не любила открывать свою душу. Слова вертелись у нее на языке, но Шандра никак не могла заставить себя произнести их – боялась, что расплачется. Последнее время она вообще близка к слезам – ее преследовала неотвязная мысль, что Нолан рано или поздно предаст ее.
– Меррил! – воскликнула Джоника, вбегая в крытый павильон.
