Анна пожала плечами. И тут точно ветром навеяло воспоминание. Как наяву, послышался вдруг дребезжащий говорок Михалыча: «У меня вон перекладину от ворот сперли! Ума не приложу, чего она им понадобилась? На дрова разве? Так в лесу валежника полно, жги не хочу! А перекладина ладная была, резная!..»
Так вот для чего понадобилась эта перекладина! И не она ли была причиной убийства старика? Версия показалась бредовой, но Юля знала по прежнему опыту, что даже самые идиотские помыслы могут нести в себе здравые идеи. Об этом следовало подумать, но желательно подальше от жалкого сборища с их шалашами, обрядами и стволом мироздания, оказавшимся перекладиной для ворот.
— Вы этот ствол случайно не в Миролюбове подобрали? — спросила Юля и заметила, как мгновенно изменилось лицо Анны. Простодушный и доверчивый взгляд сменился на колючий и недобрый.
Девушка поджала губы и неохотно ответила:
— Он появился однажды утром, вот на этом самом месте! Думаю, это подарок свыше! Так сказал отец Алексий. Ему было видение накануне…
— Ах, видение! — усмехнулась Юля. — Все понятно!
В голове ее толкались, перемешивались мысли. Беспокойные, они свивались и путались, а она никак не могла ухватить их за кончик, чтобы распутать клубок.
Юля посмотрела на небо — безупречно синее, глубокое, с редкими облаками, игравшими в пятнашки.
— Я пока не готова раствориться в природе, — произнесла она сквозь зубы. — Это не мое! Я слишком привыкла к цивилизации, домашнему уюту, мягким диванам, стиральным машинам и автомобилям. Конечно, солнце — это прекрасно, особенно на пляжах Сен-Тропе. Но жить, как вы, я не смогу! К тому же у меня есть муж! Я должна считаться с его мнением.
— И совершенно напрасно, — решительно возразила Анна. — Впрочем, настаивать я не могу. К природе надо прийти с чистой душой, абсолютно добровольно. Вы не безнадежны! Вы уже сделали первый шаг и рано или поздно поймете, как это хорошо — раствориться в истинном, вселенском целомудрии!
Глаза у нее снова были непорочно чистыми и до предела наивными, но Юля уже поняла, что это игра — насквозь фальшивая и плохо отрежиссированная. Язык чесался сказать какую-нибудь гадость. Анна заправила волосы под платок, и Юля заметила, какими жалкими были ее ногти: грязными, обломанными. Сдержать себя стоило неимоверных усилий. Но тут ее осенила новая мысль.
— Скажите, — спросила она с самым невинным видом, — отчего у вас так мало мужчин?
— Отчего мало? — изумилась Анна. — Вон у костра Изюбр, — кивнула она на старика в кацавейке. — Год назад он был академиком, но отрекся от своих взглядов и вступил в нашу общину. Или Сережа! Он велел называть себя Флейтой. Очень талантливый человек, музыкант, но в жизни его таланты не пригодились.
Анна возвела восторженные очи к небу и сложила обветренные, в цыпках ладони в молитвенном жесте.
— Слышали бы вы, как он играет на гитаре! Хотите, я попрошу сыграть для вас?
— Не стоит, мне все равно пора! — торопливо возразила Юля, чувствуя, что сейчас взорвется от смеха. Изюбр, Флейта… Нет, с нее достаточно!
— А зря! — понурилась на мгновение Анна, но тут же оживилась. — У нас есть Олег, Игорь, Саша, Сакен, Кеша и еще несколько мужчин, я не знаю их настоящих имен. Только они сейчас далеко! Заняты каким-то важным делом, но отец Алексий сказал, что они вернутся до дня летнего солнцестояния двадцать первого июня, когда мы будем проводить обряд Благодарения Свету и Теплу…
Анна что-то еще бормотала про природу и всеобщее счастье, но Юля отыскала глазами в этот момент свою машину и почувствовала, как покрывается ледяным потом. Возле «Тойоты» стоял Воронин, она сразу его узнала по описаниям Савченко, с длинной, по грудь, редкой бородкой, в нелепом колпаке и белом балахоне. На груди у него на толстой золотой цепи висело нечто, подобное колесу, что виднелось на столбе, только во много раз меньше и явно тоже сработанное из золота. Оно переливалось и сверкало на солнце. Тут уж Юля не могла ошибиться. Такие резкие лучи способны отбрасывать лишь бриллианты. Но не это поразило и даже крепко напугало ее.
Рядом с Ворониным маячил крепкий мужик в джинсах и майке. Черты его лица были грубыми и тяжелыми, словно их вырубили из камня. Но она мигом его узнала. Это был тот самый громила, сидевший возле водителя, старший по возрасту, который угрожал им с Никитой возле магазина в Каменном Броде. Ни он, ни Воронин, казалось, не обращали на нее внимания, но от машины не отходили, а громила даже по-хозяйски облокотился на ее капот.
Похоже, пути отступления были отрезаны! Позвонить Зернову, попросить помощи? Она быстро достала из кармана телефон, взглянула… Черт! Сеть отсутствовала! Надеяться было не на кого! Но и поддаваться панике пока не стоило! Она собрала все силы в кулак и, поигрывая брелоком сигнализации, преувеличенно бодро спросила:
— А тот мужчина кем хочет быть? Дубом или ландышем?
— Который? — прищурилась Анна.
— У моей машины! Атлетически сложенный в кучу…
— Какая вы остроумная! — рассмеялась Анна. — Сложенный в кучу, надо же! Нет, это… Это гость!
— Он тоже хочет приобщиться к природе? Кстати, как его зовут?
Анна пожала плечами.
— Не знаю! Иногда он навещает отца Алексия, но ни с кем больше не общается!
Громила из Каменного Брода и Воронин продолжали торчать возле машины. Она кожей чувствовала опасность, исходившую от них. Но чем они могли ей угрожать? Здесь не Каменный Брод, и она ничего предосудительного не совершила, откликнувшись на предложение двух поклонниц Ярилы посетить общину. Надо просто собраться с духом и подойти к машине как ни в чем не бывало! Не станут же эти двое убивать ее на глазах у всех?
— Ну, что ж, Анна, спасибо вам за беседу! — решительно сказала Юля. — Я — барышня циничная и не верю, что ритуальными плясками можно умилостивить зиму или попросить солнце спуститься с небес. До свидания!
— Зря не верите! — улыбнулась Анна. — Однажды нам удалось спустить солнце с небес. Не верите? Это совсем недавно было. Мы как раз проводили обряд. Сначала развели костер, затем разделись, сели в круг и долго пели гимны Яриле, молили его даровать теплое лето. В прошлом году было дождливо и холодно. Отец Алексий очень тонко чувствует, когда природа отвечает. И когда на него снизошло, он закричал, что солнце услышало нас и даст ответ. И в этот момент с небес с оглушительным ревом упал сгусток пламени, врезался в сосны, разбросал тысячи огней. Алексий сказал, это — комета, осколок солнца!
Юля замерла.
— И что дальше? — осторожно спросила она.
— Мы очень испугались вначале! — продолжала Анна. — Алексий взял несколько мужчин, велел женщинам оставаться возле шалашей, а сам пошел в лес посмотреть на комету.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
