—Ты не одна, Хейли. — Роз положила ладонь на ее живот. — Мы все теперь не одни.
—Я знаю. Я думаю... Ну, я думаю, что каждая из нас справилась бы и в одиночку. Я бы очень старалась, много работала бы. Но я не надеялась, что у меня опять будет настоящая семья. Я не ждала, что кто-то станет заботиться обо мне и ребенке. Какая же я дура!
—Нет, милая, — возразила Стелла, — ты просто беременная.
Хихикнув, Хейли сморгнула последние слезинки.
—Наверное, это все объясняет, хотя животом мне уже прикрываться недолго. Я никогда-никогда не смогу отблагодарить вас, отплатить вам. Никогда.
—О, просто назови ребенка в нашу честь, и будем в расчете, — рассмеялась Роз. — Особенно если родится мальчик. Может, мальчику с именем Розалинд Стелла нелегко придется в школе, но справедливость превыше всего.
—Эй! Я думала о Стелле Розалинд.
Роз надменно выгнула бровь.
—Это один из тех редких случаев, когда выгодно быть самой старшей.
Поздно вечером Хейли на цыпочках вошла в детскую. Просто потрогать, понюхать, посидеть в кресле-качалке.
—Мне жаль, что в последнее время я так гадко себя вела. Мне уже лучше. Теперь у нас с тобой все будет хорошо. У тебя две чудесные крестные мамочки, малыш. Они самые лучшие женщины на свете. Может, я и не смогу отплатить им за все, что они для нас делают, ну, в каком-то смысле. Но клянусь, нет на свете ничего, что я бы для них не сделала, если они попросят. Мы здесь в безопасности, и было глупо забыть об этом. Я не должна бояться тебя. Или за тебя.
Закрыв глаза, Хейли качалась в кресле и поглаживала живот.
— Я так сильно хочу взять тебя на руки, что они даже болят. Я хочу нарядить тебя в один из тех прелестных костюмчиков, и прижать к себе, и нюхать тебя, и качать тебя в этом кресле. О боже, надеюсь, я знаю, что делаю.
Вдруг стало холодно. Ее руки покрылись мурашками, но не страх охватил ее, а жалость. Хейли открыла глаза и посмотрела на женщину, стоявшую у кроватки.
Сегодня белокурые волосы были распущены и спутанной массой окутывали туманную фигуру в белой ночной рубашке, испачканной по подолу грязью. А в глазах призрака сверкало... безумие.
—Некому было помочь вам, не правда ли? — Хейли продолжала гладить живот дрожащими руками, не сводя глаз с призрака. — Никого не оказалось рядом, когда вам было страшно, как мне. Наверное, я тоже могла бы сойти с ума, если бы осталась совсем одна. И я не представляю, что было бы со мной, если бы что-то случилось с моим ребенком... Как бы я пережила, если бы что-то разлучило нас... Даже мертвая, я не смогла бы это вынести... Поэтому я, кажется, вас понимаю... немного.
В ответ на ее слова раздались горестные причитания, словно по покойнику. И Хейли осталась одна.
В понедельник она снова устроилась в садовом центре на своем высоком табурете. Хейли старалась не обращать внимания на боли в спине, а когда приходилось вызывать подмену, чтобы вразвалочку доковылять до туалета, обращала все в шутку.
В очередной раз покинув туалет, Хейли вышла в сад не размяться, а перехватить Стеллу.
—Можно я сделаю перерыв? Я хочу разыскать Харпера и извиниться. — Она все утро со страхом оттягивала этот момент, но сколько можно откладывать неизбежное? — В воскресение я его нигде не видела. Может, он уже вернулся в свое логово.
—Иди. О, я только что столкнулась с Роз. Она позвонила тому профессору. Ну доктору Карнейги! Они назначили встречу в конце недели. Вероятно, нас ждет кое-какой прогресс. — Стелла, прищурившись, вгляделась в лицо Хейли. — Даже не спорь, кто-то из нас обязательно поедет с тобой завтра к врачу. Ты больше не будешь сама водить машину.
—Я пока еще помещаюсь за рулем. Еле-еле, если честно.
—Как скажешь, но я или Роз обязательно тебя отвезем. И я думаю, что пора тебе перейти на неполный рабочий день.
—С тем же успехом можете засунуть меня в дурдом. Бросьте, Стелла, куча женщин работает до самых родов. И я же почти весь день сижу на заднице. Самое лучшее в поисках Харпера — это то, что я прогуляюсь.
—Прогуляйся, — согласилась Стелла. — Только ничего не поднимай. Абсолютно ничего.
—Ой, вы меня совсем запилили! — Но сегодня Хейли не возмутилась, а даже рассмеялась.
Через десять минут она свернула к прививочному отделению и нерешительно остановилась перед входом.
Она отрепетировала свою речь, но, пожалуй, лучше еще разок все продумать. Харпер примет ее извинения. Его хорошо воспитали, и, похоже, у него доброе сердце. Однако хочется, очень хочется, чтобы он понял, почему она злилась и огрызалась, что виновата не совсем она, а ее дурное настроение, в котором, в свою очередь, виновато ее нынешнее положение.
Хейли открыла дверь в теплицу, с удовольствием вдохнула запахи растений и влажной земли, в которых чувствовала радость новизны и исследований, достижений и скрытых возможностей. Бог даст, Харпер или Роз научат и ее чему-нибудь в этой области.
Харпер, сгорбившись, сидел за своим рабочим столом в дальнем конце теплицы и отбивал ногой ритм мелодии, звучавшей в его наушниках.
Господи, какой же он милый. Если бы он встретился ей в книжном магазине до того, как ее жизнь изменилась, она сделала бы все, чтобы он в нее влюбился, и сама бы точно влюбилась. Ну, как можно не влюбиться в эти взлохмаченные темные волосы, в эту четкую линию подбородка, в эти мечтательные глаза... и изящные руки художника.
Хейли не сомневалась в том, что за ним одновременно увиваются не меньше полудюжины девушек, а еще полдюжины стоят в очереди и ждут своего шанса.
Она вроде бы двигалась бесшумно, но остановилась как вкопанная, когда Харпер резко вскинул голову и развернулся к ней.
—О боже, Харпер! Я хотела подобраться незаметно.
—Что? Что? — он озадаченно смотрел на нее, стаскивая с головы наушники. — Что?
—Я не думала, что ты меня услышишь.
—Я... — Он не слышал. Он почувствовал ее запах. — Тебе что-то нужно?
—Думаю, да. Я хочу извиниться. Я не должна была впиваться в твою глотку каждый раз, как ты открывал рот в последнюю пару недель. Я была настоящей стервой.
—Нет, что ты. Ну, вообще-то, да. Но это не важно.
Хейли рассмеялась и придвинулась поближе, стараясь разглядеть, что он делает. Похоже, Харпер связывал в пучок несколько черенков.
—Думаю, я психовала. Не знала, правильно ли поступаю, не знала, справляюсь ли... И почему я все время чувствую себя ужасно жирной и уродливой?
—Ты не жирная. И уж точно никогда не будешь уродливой.
—Как мило. Но беременность не влияет на мое зрение, и я понимаю, как выгляжу, глядя в зеркало...
—Тогда ты понимаешь, что прекрасна.
Хейли улыбнулась, ее глаза засияли.
