наверняка торчит в другой камере аналогичного типа: по общему правилу до суда подозреваемых запрещено держать в одном помещении, исключая следственные кабинеты.
Чтобы не договорились меж собой.
Окна в камере не было, осветительные панели защищены транспаристалью, мебель крепкая, никакой возможности отогнуть или отломать что-нибудь для созданий оружия. Все, что оставалось, так это молча ждать, когда за ним придут.
Надежда на то, что хотя бы по выключению верхнего освещения он поймет смену дня и ночи, не оправдались — свет горел постоянно. Это дезориентировало, расшатывало и без того неспокойную психику.
Тот, кто построил этот изолятор, прекрасно разбирался в том, как создать обстановку, ломающую уверенность в себе.
Время тянулось бесконечно долго, оставляя пленнику лишь два продуктивных занятия — физические упражнения и умственные расчеты.
Предал ли его Каррде? Возможно.
Но в момент, когда его «подружка» объявила, что является агентом местной контрразведки, контрабандист выглядел таким же удивленным, как и сам Кадмис. Агент Альянса относил себя к опытным профессионалам и лицедейство распознать смог бы. Нет, «Коготь» был искренне удивлен услышанным.
Но в то же время Кадмис не исключал и того, что торговец информацией запросто мог обвести его вокруг пальца.
Доминион слишком закрытое государство, чтобы можно было тщательно проанализировать весь свой путь от границы до пленения и понять где именно они прокололись.
Он доверился Каррде, так как ему доверяла принцесса Лейя. По злому умыслу или же нет, но Каррде мог и не знать, что его «успешная деятельность» могла быть под плотным профессиональным колпаком слежки. Учитывая тот факт, что подчиненные Трауна уже взламывали архивы Вооруженных Сил, спецслужб и всей бюрократической машины тогда еще Новой Республики, они могли вычислить Кадмиса при прохождении таможни.
И просто пошли по следу.
Нечего посыпать голову пеплом и пенять на то, что профессионал его уровня должен был вычислить каждую ловушку и каждого наблюдателя вокруг себя. На каждого профессионала найдется тот, кто превзойдет его.
Какое-то время он пытался себя занять подсчетом проведенного времени в камере, но после того как изнуренный нервным состоянием и бессонницей организм просто отрубился, провалившись в сон на неопределенное время, это перестало иметь хоть какую-то ценность.
Проснувшись, он выполнил комплекс упражнений, после чего абсолютное отсутствие звуков, обеспечивающееся качественной постройкой камеры, оказалось нарушено.
В камеру зашел тот самый гаморреанец, что привел его сюда.
Молча бросил агенту уже знакомый черный мешок из плотной ткани и пару пластиковых стяжек. Простейший заменитель наручников. И не менее эффективный. Несколько минут ношения подобных приспособлений, затянутых так, чтобы врезались в кожу, и кисти перестают ощущаться как часть собственного тела. Выпутаться из них довольно проблематично, разрезать подручными средствами — тем более.
Гаморреанец на провокационные вопросы и действия не поддавался. Лишь дал указание — сперва стяжки на руках, затем мешок на голову. Простой порядок для того, чтобы преступник сам себя нейтрализовал и не доставил проблем своему конвоиру.
Когда Кадмис одел первым делом на голову мешок, а затем стал делать вид, что не в состоянии надеть стяжки, гаморреанец не купился на это маленькое представление. Не подошел близко, чтобы его можно было вырубить.
Он просто выстрелил в Кадмиса из станнера.
Когда агент пришел в себя, то сперва не мог понять причины отсутствия любого освещения вокруг. Впрочем, заворочавшись, понял, что он находится в положении сидя, кистей практически не чувствует…
А в следующий момент с его головы грубо сорвали тот самый непроглядный черный мешок.
Фуон зажмурился, спасая глаза от непривычно яркого света…
— Только не делайте глупостей, друг мой, — раздался голос Каррде. — Мы еще живы только благодаря хорошим манерам.
Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и подстроиться под освещенность…
А когда глаза привыкли к яркому свету, то агент мгновенно сделал несколько выводов.
Для начала он находился в месте, которое меньше всего походит на допросную или зал суда. А ведь именно туда, по мнению агента, его и должны были доставить.
Комната — нет, действительно, зал — была огромна.
Сначала Кадмис решил, что крыши здесь нет вовсе, лишь черное небо, с точками далеки звезд, мерцающих в нем. Но, стоило лишь посмотреть на стены, чтобы понять — нет, таково дизайнерское решение. Черный потолок, имитирующий ночное звездное небо.
Стены были деревянные, потемневшие от времени, покрытые затейливой резьбой. А в них виднелись оконные рамы, затворенные и прикрытые легкой тканью занавесок. Впрочем, сквозь них проникало достаточно дневного света, чтобы создалось впечатление уюта и тепла внутри залы.
Расставленные якобы в беспорядке кресла, диванчики и кушетки образовывали отдельные уголки, где можно было поговорить и отдохнуть.
Но все эти подробности агент подметил уже после того, как увидел в центре стола огромный деревянный ствол на резных ножках. В длину метров десять, не меньше, он имел красноватый оттенок, покрыт лаком, от которого даже дневной свет искрился, отражаясь как от зеркала.
Сквозь оконные проемы можно было заметить уходящие до самого горизонта песчаные пейзажи, перемежающиеся с редкими застройками. То, что они уже не на планете для охоты, уже понятно.
Чем-то похоже на Татуин, но точно не он — время, проведенное в карцере на борту звездолета, который доставил их в темницу, не укладывалось. Не создали еще тех гипердвигателей, которые так быстро перемещают корабли сквозь галактику. Нет, они явно где-то «по-соседству». И точно на территории Доминиона.
Меж тем Кадмис продолжал осматриваться.
Вокруг стола была расставлены столь же искусно выполненные деревянные кресла с высокими спинками. Во главе стола сидела та самая женщина, с которой из свел случай, а слева от нее — Тэлон Каррде. По внешнему виду торговца информацией так и не скажешь, что он прямиком из камеры.
Молодая женщина, схватившая их, была облачена в легкий сарафан, облегающий ее красивую фигуру. Выглядел он явно не дешево, виднелось, что он пошит непосредственно по фигуре, а не куплен в магазине.
Она смотрела на разведчика с ноткой заинтересованности и раздражения, держа за ножку фужер с ярко-желтым фруктовым соком.
Весь стол был уставлен яствами, значительная часть которых Кадмису была известна. Не то, чтобы прям роскошный обед из деликатесов, но вполне себе вкусно и аппетитно.
Учитывая, что все время в камере его держали на одних сухпайках и витаминизированных напитках, рот наполнился слюной.
— Не знал, что местным спецслужбам выдают такую униформу, — сказал Кадмис, когда появившийся из-за его спины появился гаморреанец, который одни движением рук разорвал скрепляющие вместе запястья человека стяжки. Агент указал на блюда на столе:
— Надо полагать, что это «последний ужин»?
