Читаем без скачивания Реванш императора - Уильям Форсчен

–Он должен удержаться! - воскликнул Наполеон и нетерпеливым жестом отмахнулся от очередного курьера, которых десятками отправлял д'Эрлон, умоляя прислать подкрепление. Глаза его были устремлены на разыгрывавшуюся на левом фланге трагедию. Целая пехотная дивизия французов обратилась в бегство, но была беспощадно изрублена клинками шотландских кавалеристов.

–Передайте Келлерману, пусть приготовится, а Лобосо своим корпусом может уже наступать.

Обрадованные и возбужденные курьеры вихрем понеслись по гребню холма с приказами, а минуту спустя Ярославу показалось, что справа от него содрогнулась земля. Это пошли в наступление строевым шагом пятнадцать тысяч солдат Шестого корпуса. Отсюда их не было видно - мешал гребень холма, - зато слышно было очень хорошо.

Наполеон стоял недвижимо, будто ожидая чего-то. В расположении штаба появились первые беглецы с поля боя из разбитого левого фланга д'Эрлона. Несколько офицеров пытались останавливать бегущих, чтобы вновь сформировать потрепанные части, но дезертирам, как правило, удавалось проскользнуть мимо. У Ярослава появилось нехорошее ощущение, что сражение выходит из-под контроля. Наполеон казался парализованным первой же неудачей. Во всяком случае, он и пальцем не пошевелил, чтобы предотвратить разгром. Так, по крайней мере, выглядело его поведение в глазах историка.

На противоположном склоне холма все еще победно реяли редкие французские знамена, дивизия Дюрута захватила замок Папелот, преградив путь для контратаки союзников по правому краю, за замком завязалась ожесточенная кавалерийская дуэль конницы Жакино с английскими всадниками, но Ярослав сам видел, что наступление начинает выдыхаться.

И в этот момент на склоне холма показались первые ряды корпуса Лобо. Шестой корпус стремительно продвигался вправо, маршируя колоннами побатальонно и захватывая своей массой сравнительно узкий дивизионный фронт. Сверкали на солнце обнаженные штыки, трубили горнисты, тряслась земля под сапогами многотысячной армии. При виде этого завораживающего зрелища Ярослав ощутил вдруг небывалый восторг. Сердце его затрепетало так, словно готово было выскочить из груди. Кровь забурлила в жилах, а по спине пробежал холодок восхищения.

Кавалеристы Русселя несколько ослабили давление на левый фланг, стремительно атаковав шотландскую конницу, но в центре по-прежнему царила сумятица и неразбериха.

На дальнем конце левого фланга французской армии начала выдвигаться вперед вторая батарея, чтобы нанести с близкого расстояния удар по Угумону. Однако выдвинутые к замку британские полки держались стойко, и с каждой минутой становилось все яснее, что пылкому Жерому так и не удалось уклониться от боя.

– Они перемещают резервы! - воскликнул вдруг Наполеон и, не глядя, протянул Ярославу подзорную трубу. Тот жадно схватил ее. Сначала он ничего не мог разобрать из-за клубов порохового дыма, окутывавшего неприятельские позиции. Но вот дым на мгновение рассеялся, и взору ученого предстало гигантское облако пыли, медленно перемещавшееся вдоль линии войск союзников. В пыли трудно было что-либо разглядеть конкретно, но и так было несложно догадаться, что «Веллингтон»переводит большую часть своих войск на левый фланг. Наступление корпуса Лобо не стало для него неожиданностью, а атака со стороны Угумона была лишь отвлекающим маневром. Историк Ярослав знал достаточно много о методах ведения войн в эпоху Наполеона, чтобы понять: переброска войск займет немало времени, учитывая протяженность оборонительных линий и ранее отданные приказы, и даже противник с компьютером в голове не в состоянии изменить этот факт.

– Пора! - внезапно выкрикнул Наполеон.- Вперед, мои верные гвардейцы!

Группа штабных офицеров заметно поредела. Большинство бросились к лошадям и вскоре уже скакали к своим частям.

На поле битвы особых изменений не произошло. Кавалеристы Русселя по-прежнему рубились с шотландцами, изрядно пощипавшими отступающий фланг д'Эрлона, но его правый фланг все еще удерживал захваченные позиции англичан. Корпус Лобо ускоренным маршем двигался к месту прорыва.

Сначала Ярославу показалось, что за его спиной одновременно ударили в сотню больших барабанов. Но грохот нарастал нестерпимым крещендо, пока ему не пришлось стиснуть зубы, чтобы не стучали. По проселочной дороге на гребень поднимались бронированные всадники тяжелой гвардейской конницы. Их сопровождали несколько полевых батарей. Возницы нещадно нахлестывали запряженных в пушки коней, а их чугунные массивные колеса и создавали тот нестерпимый грохот, от которого у Ярослава вмиг заныли зубы и заболела голова. Великаны кирасиры ехали в гордом молчании и, только поравнявшись с Наполеоном, приветствовали его оглушительным ревом:

– Vive l'empereu! [4]

Несокрушимая железная волна тяжелой кавалерии, набирая скорость, двинулась вниз по склону. В ложбине запели трубы, играя сигнал к отступлению. Дивизия Русселя, выполнив боевую задачу, перестроилась и начала отход. Шотландцы, завидев нового противника, также перестроились и начали отступать к своим позициям.

Вслед за кирасирами Милло и Келлермана пришла в движение вся Старая гвардия, до того момента стоявшая в резерве. Ветераны-гвардейцы шли, как на параде, колоннами побатальонно, занимая пространство в четверть мили шириной по обе стороны брюссельского тракта. Эти пятнадцать тысяч отборных бойцов производили впечатление единого слаженного организма. Прикрывая гвардейскую артиллерию, большая батарея усилила огонь по Гэ-Сент, что позволило пушкам на конной тяге приблизиться к стенам на семьдесят пять метров, спокойно развернуться и открыть стрельбу прямой наводкой. Постройки фермы заволокло густым пороховым дымом.

Ярослав перевел взгляд вправо, куда указывала рука императора. Корпус Лобо уже продвигался вверх по склону к неприятельским позициям. Его пехотинцы перешли на ускоренный шаг, а передовые батальоны рассыпались цепью, чтобы уменьшить потери от артиллерийского огня. Передняя линия укреплений союзников окуталась дымом. Над полем прокатился долгий раскат мощного залпа из десятков орудий. Это был сигнал к контратаке. Над гребнем холма показались первые цепи неприятельских солдат. Стреляя на ходу из мушкетов, они медленно начали спускаться навстречу наступающим французам. Снова рявкнули пушки союзников, паля поверх голов своих пехотинцев, и всю картину затянуло непроницаемой дымной пеленой.

– Он бросил сюда все резервы! - выкрикнул Наполеон.- Все поставил на одну карту!

Передовая колонна наступавшей гвардейской пехоты под началом Камброна миновала к этому моменту постоялый двор Бель-Альянс, оставив его метрах в трехстах позади, и начала взбираться на склон противоположного холма.

– Смотрите, друг мой! - воскликнул Наполеон, указывая на центр. - Он попался-таки на мою приманку! Он думал, что я поддержку правый фланг д'Эрлона, и отправил туда Аксбриджа, Ламберта и, возможно, Пиктона, чтобы преградить дорогу Лобо. А теперь ему нужно срочно перестраиваться, иначе через пятнадцать минут мои гвардейцы разрежут его центр, как нож масло.

Эпицентр сражения медленно перемещался правее, где еще дрались остатки корпуса д'Эрлона, в то время как гвардейский резерв, беспрепятственно обойдя весь этот хаос слева, уже готовился нанести союзникам смертельный удар.

Подбежал запыхавшийся курьер и встал навытяжку перед императором:

– Осмелюсь доложить, сир, в лесу замечено передвижение прусских войск.

Наполеон бесстрастно кивнул и легким жестом, отпустил фельдъегеря.

–Очень скоро они зайдут вам во фланг, - предупредил Ярослав.

–Верно. Но только если я стану этого дожидаться, как в прошлый раз. Поэтому я встречу Блюхера позже, как только разобью «Веллингтона». А это должно произойти сейчас!

Он подозвал курьера.

– Скачи к д'Эрлону и передай, что я им доволен. Он выполнил свой долг. Пусть отведет войска под прикрытие большой батареи, переформируется и приготовится к марш-броску на восток, чтобы преградить путь пруссакам.

Внизу творился полный бедлам, но Ярослав уже полностью отдался захватившему его порыву и не замечал больше ничего, кроме сурового величия этой битвы титанов. Мимо него двигались последние ряды гвардейцев. Они шли ускоренным шагом, стремясь поскорее нагнать далека опередивших их товарищей. Конный духовой оркестр оглашал окрестности бравурными звуками победного марша Маренго.

Наполеон провожал их взглядом. Когда он услышал звуки музыки, то не смог сдержаться. По заляпанному грязью лицу потекли слезы.

– Все снова так же, как было, - прошептал император.

Повинуясь внезапному импульсу, он повернул коня и галопом поскакал через поле к голове гвардейской колонны. Ярослав с тревогой посмотрел ему вслед, схватился на поводья и кое-как ухитрился заставить свою кобылку двинуться в том же направлении. Басак, взмахнув над головой топором, испустил кровожадный клич и большими прыжками понесся рядом с историком.