Адепт видел, видел то место в десяти метрах, где остановился Доко. Видел кривую торжествующую улыбку на его лице. И видел холодный свет, вспыхнувший за спиной чернокнижника. А потом увидел Йору.
Блондин чуть парил, не касаясь поверхности, с непостижимой скоростью, но для юноши время словно замедлилось. В отнесённой для удара правой руке Когаку словно сжимал звезду. Яркую, холодную звезду, освещавшую всё поле боя. Она рвалась наружу между его пальцами, она жаждала отринуть сдерживающую её плоть. И товарищ отпустил звезду на волю.
Невероятно, но чернокнижник успел среагировать. Он встретил Йору жёстким прямым ударом в грудь, мгновенно погасив инерцию движения. Что при этом ощущал Когаку, Хаш был не в состоянии представить. Но его друг достиг своей цели. Уже принимая удар, блондин сделал движение, словно давал пощёчину. Пространство заполонил свет, от которого заболели глаза. Потом грохнуло, звук рвал уши и мял сознание как хотел. Хаш прижал ладони к голове и открыл рот.
Сложно сказать, в какой момент всё улеглось. То ли через секунду, то ли через час. Кэйран затруднялся ответить. Просто свет погас, надсадный грохот и рёв утихли. У входа, привалившись спиной к стене, сидел Йору. Бледный, почти до белизны. Из уголков рта адепта стекали струйки крови.
На том месте, где стоял Доко в момент удара сейчас высилась груда какой-то чёрной, спёкшейся субстанции. От неё остро несло палёным. Едкий запах быстро заполнял всё помещение, Хаш закашлялся.
— Ты, блондин… Зря на Талахаси кивал… мол, боишься его… Сам-то… — начал адепт слабым, сиплым голосом.
Его прервал смех. Заливистый, истеричный смех. Он начался с тоненьких звуков, но быстро разнёсся до громогласного хохота. Смеявшийся захлёбывался, упивался происходившим с ним. И вместе с этим звуком начала шевелиться обугленная груда.
С ужасом юноша узнал Доко в существе, принимающем нормальное для человека положение. Чернокнижник пугал. По-настоящему. Без скидок.
Большая часть кожи обгорела до состояния хрустящей корочки. Одежда частью просто испарилась, частью спеклась в однородную массу и покрывала тело уродливыми наростами. Волосы исчезли. Кое-где поверхность треснула, обнажая клочья багровой плоти. Лицо… Лицо превратилось в безумную маску. Часть кожи уцелела и сейчас белёсым островком выделалась на фоне почерневшего, обожжённого месива. На изуродованных губах играла улыбка. Глаза сверкали безумием. Он не должен был жить. После такого это невозможно. Но Доко, видимо, об этом не знал. Или решил немного расширить границы знания о существовании.
— А неплохо, недоучки, неплохо! — голос Гэнкана тоже прошёл некую трансформу, стал взлаивающим, высоким. — Вы смогли нанести мне серьёзный урон и славно меня позабавить. Но мне это надоело.
Чернокнижник сложил одному ему известные жесты и обожжённая плоть стала облазить с него, как шкура со змеи. Помешать или ударить в этот момент у адептов просто не было сил. Когда трансформа закончилась, Доко остался почти без одежды, только в обугленных лохмотьях комбинезона.
— Игры кончились. Мне пора заняться главной своей задачей. Убивать.
Он взмахнул правой рукой, отыскал глазами глаза Хаша, чтобы удостовериться, что то смотрит и всё понимает. Убедившись, бывший адепт удовлетворённо кивнул и сложил дзинтай поднятой рукой. В Йору, не успевшего даже среагировать ударил поток пламени.
— Я убью их ме-е-едле-е-ен-н-но-о-о, — своим трансформировавшимся голосом протянул Гэнкан. — Посмотри на блондина — температура этого пламени чуть ниже жара, необходимого для приготовления хорошего куска мяса. Он протянет минут десять. Потом я возьмусь за твоего дружка Амидо, а потом — за твою девчонку. Если, конечно, ты не попытаешься их защитить, — чернокнижник сделал картинную паузу. — Ах, я забыл. Такое ничтожество как ты, просто не сможет остановить меня. Тебя хватило только на один удар в этом бою. Ты — никто.
Ненависть. Теперь Хаш чувствовал только ненависть. Эта тварь убивала его друзей. На его глазах. Единственным искуплением для ублюдка может быть только смерть.
Пошатываясь и помогая себе руками, Кэйран поднялся. Весь мир сейчас перестал существовать, он сузился до той точки, где стоял Доко.
— Знаешь, — сквозь зубы прошипел рыжий. — А я ведь тоже не стоял на месте с нашей встречи.
По рукам, расслабленно болтавшимся вдоль тела, пробежали багровые и синие всполохи. Доко только оскалился, вспомнив, видимо, их прошлую встречу.
На этот раз всё было немного по-другому. Туман не окутал Хаша полностью. В нём скрылись только руки. Гэнкан, хорошо выучивший значение метаморфозы, прервал огненный дзинтай, и едва успел встретить летящего на него Хаша.
Думать, даже в состоянии частичной трансформы, получалось слабо. Хаш тонул в своей ярости. Голос изменился — стал низким, раскатистым. Больше нескольких слов за раз произнести не удавалось.
— Я долго думал над тем случаем, — эту фразу Кэйран сопроводил серией быстрых ударов по корпусу врага. Чернокнижник подставлял блоки, но на местах, соприкоснувшихся с кулаками адепта мгновенно начинали наливаться синяки.
— И понял вот что, — резкий хук слева заставил Доко отступить от тела Йору вдоль стены. — Когда я, — резкая подсечка, уход Доко от атаки прыжком. — Вижу перед собой такую мразь как ты, — непрекращающееся после подсечки движение, полный оборот с использованием рук и размашистый удар по Доко той же ногой, но уже по верхней части туловища. — Я не остановлюсь, пока не убью её, — предыдущий удар достал врага. Гэнкан отлетел к стене и сейчас стоял на четвереньках, пытаясь сориентироваться. С последним словом Хаш подскочил к нему и с чудовищной силой пнул под рёбра. Доко успел сгруппироваться и удар прошёл вскользь, тыльной стороной ступни. Конечность что-то словно отвело в сторону, погасив большую часть силы.
Чернокнижник оттолкнулся руками от ноги адепта, плавно пролетел несколько метров и приземлился, замерев в низкой стойке.
— Ты даже научился управлять этим! Да ты талант! Только вот сила — это не всё, дурак. Необходимо уметь её применять! Имодзуру!
В руках бывшего выпускника Школы Сёгакко зазмеилась огненная плеть. Почти белый хлыст, состоящий из жгучего пламени, перед которым не устоит ничто. Хаш об этом знал совершенно точно. Доко несколько раз взмахнул своим оружием для пробы, а затем обрушил на замешкавшегося Кэйрана.
Хаш не врал, когда говорил об изменениях. Он с пользой потратил недели после спарринга. Адепт тренировался. Он скрупулёзно восстановил своё состояние тогда, на реке. Сделал выводы. И смог снова вызвать удивительную трансформацию своего тела. Далеко не столь сильную — объём Ци увеличивался от силы на треть. Затем у юноши это получилось снова. И опять. На сегодняшний день Кэйран худо-бедно мог управлять странным даром. Возможно, оно к лучшему — при частичном всплеске Хаш мог осознанно действовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
