– Да, я все это читал.
– Вернемся к тому, что вы читали на новом уровне. Техника развивается по спирали. Ныне в промышленности металл штампуют магнитными взрывами. Слыхали?
– Нет, не слышал.
– Напрасно. Очень интересно. Создается колебательный контур: самоиндукция, емкость. В емкости можно накопить огромную энергию и мгновенно перевести ее в магнитное поле. Ох как нам с Сашей нужны были такие конденсаторы, когда с электропушками возились! Не было их. И потом, когда в промышленности стали мечтать о магнитной штамповке, тоже не имели таких конденсаторов. А институты не хотели их разрабатывать. Не перспективно! К счастью, появились лазеры. Вот для них стоило разработать могучие конденсаторы, о которых мы в свое время еще с Абрамом Федоровичем Иоффе вот в этом кабинете мечтали. Разработали. И теперь штампуют.
– Достаточно ли таких конденсаторов или машин для тех целей, о которых вы сказали?
– Конечно, недостаточно!.. Созовем всех наших инженеров и поставим перед ними сумасшедшую задачу, «безумную», как говорил Нильс Бор, – сделать такую электрическую машину, которая на миллионную долю секунды, сама превратясь в пар, создала бы, пусть в одной точке пространства, магнитное поле немыслимой величины, больше тех полей, которые существуют в микрочастицах. И разломаем этим полем «микролюстру».
Гость академика ушел от него ошеломленный, он ожидал критики его теоретических мыслей или поддержки, но никак не такого взлета фантазии.
Академик был человеком дела. Ему не требовалось ни напоминаний, ни консультаций.
Годы бегут незаметно, сразу и не сообразишь, сколько их прошло, когда приходишь к нему в тот же самый длинный кабинет с камином, со стенами, отделанными резным деревом, и потолком, покрытым живописью.
На этот раз к академику Осипову мы пришли вместе с моим былым фронтовым знакомым Ильиным.
– Летим в Феодосию, – объявил академик, далее не спрашивая нашего согласия.
– Почему в Феодосию? – изумился я.
– Керченский полуостров нужен. То самое место, где ты первые наши танкетки на фашистские танки пускал. Там будем магнитные взрывы проводить, «люстры» ломать.
Я не понял, при чем здесь люстры, но мой спутник прекрасно это понял и взволновался.
И опять передо мной, как в давние военные годы, степь Керченского полуострова. В ясный весенний день она вся покрыта тюльпанами. Цветы рассыпаны среди сочных трав, разноцветные, нежные, но без запаха, с восковыми чашечками, хранящими росинки.
Академик Осипов больше всего на свете любит эти степные цветы. Он, кажется, забыл, для какой цели привез сюда нас, и увлеченно собирает букет, нет, не букет, а целую охапку тюльпанов. Мы помогаем ему, но ему все мало. Такой он во всем. Ему всего мало.
Я стоял на вершине холма, и дух захватывало от бегущих по степи пестрых волн.
Далеко в лиловом мареве виднелись как бы меловые утесы. Это гигантские многоэтажные дома Феодосии. Может быть, отсюда я смотрел когда-то на видневшиеся вдали нефтяные баки.
Я старался представить себе, где были окопы и капониры, где находился блиндаж.
Может быть, такие мысли были и у моего немного печального спутника.
Мы все трое понесли цветы в «блиндаж» – так называл академик Осипов подземный наблюдательный пункт, откуда управляли магнитными взрывами.
В ложбину между холмами свозят все обломки машин, которые удается собрать в степи после очередного опыта.
Академик смеется:
– У нас эти машины как бы боепитание для армии. Снаряды, научные снаряды, которые мы взрываем во славу будущей вакуумной энергии. В этих машинах-снарядах, живущих лишь одно мгновение, магнитное поле в миллионы раз больше, чем прежде известные.
Нагруженные цветами, мы шли дальше, а академик говорил:
– Вакуумная энергия – хитрая штука. Про люстру, которую мы с твоим другом разламывали в моем кабинете, слыхал? – обратился он ко мне. – Путешествовать по периодической таблице между клетками будем!..
– Как это понять? – спросил я.
– Он знает, – кивнул академик на нашего спутника, почти скрытого в охапке цветов. – Он нашел, что микрочастицы могут существовать только в энергетически компенсированных состояниях. А кто сказал, что не могут быть промежуточные состояния, когда излучение происходит как раз за счет энергии внутренней связи микрочастицы, то есть за счет вакуумной энергии? Кто сказал, что звезды светят благодаря только термоядерным реакциям, которые будто бы там происходят? Никто там не побывал. И я туда не хочу. Слишком жарко. А почему жарко? Может быть, потому, что там происходит некомпенсированное излучение.
– Это очень интересно, – сказал физик-теоретик.
– Я тоже так думаю, – кивнул академик и начал спускаться в «блиндаж».
Последний раз оглядываюсь на степь. Где-то свистят суслики, высоко в небе кружит коршун. Ветерок донес запах моря.
Полутемный ход в подземную лабораторию. Подземелье с бетонированными стенами и сводом. Пахнет свежей краской и горелой изоляцией. Академик морщится. По лицу его видно, что он готов кого-то распекать.
Перед нами высокий худой саперный капитан сочень серьезным лицом. Я уже знаю, что академик применил взрывные электрические машины, где вместо двигателя работает сила взрыва, развивающая умопомрачительные мощности.
Осипов отдает приказ саперному капитану увеличить заряд взрывчатки в несколько раз. Тот щелкает каблуками и выходит, покосившись на охапку тюльпанов, сунутую в ведро.
– Это что! – восклицает академик. – Это цветочки. Сейчас мы хоть молекулу рады зажечь. А если вздумаем второе солнышко зажечь для полярных областей или подводное солнце для течений, которые решим подогреть? Вот тогда будут ягодки!
– Тогда понадобятся уже другие машины, – замечает физик.
– Конечно, – соглашается академик. – Но и наши электромашинные снаряды со взрывными двигателями сослужат нам службу.
И сослужили!
В этот день в степи уже нет тюльпанов. Травы пожухли, и над ними поднимаются жаркие струйки воздуха. Контуры холмов искажаются и дрожат. В лиловом мареве нельзя различить меловых утесов феодосийских зданий.
Из подземной лаборатории мы выходим словно в раскаленную печь. Тихо в знойной унылой степи. Только к вечеру проснутся и заведут свою нескончаемую песню цикады.
Молодые помощники академика бегут впереди нас к яме, в которой произошел очередной взрыв, уничтоживший электрическую машину мгновенного действия.
Мощность ее, как нам объяснили, по сравнению с первыми опытами увеличилась в сотни тысяч раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
