войне некогда рассуждать, кто прав, и все такое. Начнешь херней страдать – и считай, уже покойник. Я убивал лишь тех, кто мог убить меня. Но им на это наплевать, и они все равно являются.
– Поэтому ты оказался в психушке?
– Не поэтому. Немного помял одну сволочь, которая, безусловно, того заслуживала. Но делать сие все-равно не стоило. Если честно, приложил я его крепко.
– Расскажешь мне эту историю?
– Как-нибудь…
Мы вышли к ближайшим домам.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Вадим. – Считай, мы уже на месте. Как впечатление от этого живописного уголка? По мне – было бы нормальное, если бы покойнички белым днем не шастали. А ты что скажешь?
– Не знаю. Дом Зиновьева выглядит так, точно в нем сто лет никто не живет. Еще этот маяк… – пробормотала я.
– Неприятное чувство?
– Странное. Будто за нами подглядывают.
– Кто его знает, вдруг так и есть, – кивнул Вадим. – У меня из головы не идет эта дверь. Она точно изнутри, а не снаружи заперта. Но куда в этом случае делся тот, кто ее закрыл? Может, на маяке и остался? Ты там еще одно привидение не заметила?
Я усмехнулась в ответ, но, странное дело, это замечание вызвало очередной приступ беспокойства, точно Вадим ненароком угадал.
Теперь мы шли рядом, он вдруг взял меня за руку, а потом и обнял, притянув к себе.
– Входишь в роль? – спросила я.
– Нет. В женихи набиваюсь.
– Кончай, а? – скривилась я.
Он засмеялся:
– Ладно-ладно, можешь считать это дурацкой шуткой. Тем более что я шутить по-умному не умею.
– Не прибедняйся.
– На тебя не угодишь, – хмыкнул он, но руку с моего плеча не убрал, чему я скорее была рада.
Близость Вадима всегда меня успокаивала. Может, в прежней жизни он был моим самым верным другом? В таком случае кем тогда был Димка? Максимильян твердил: выбор должна сделать я, то есть разобраться, кто есть кто. Он меня явно переоценивал. Мне это точно не под силу.
На веранде гостиницы за столиком сидела Софья в компании мужчины лет пятидесяти. Она улыбалась, что-то ему рассказывая, но я почти сразу почувствовала между ними напряжение.
– Как погуляли? – спросила она, заметив нас, и поднялась из-за стола.
Я решила, наше появление пришлось весьма кстати, позволив ей прекратить беседу с мужчиной. Он мне не понравился, бог знает, почему. Выглядел эдаким душкой. Внешне был похож на Эркюля Пуаро, каким его представляют в фильмах: невысоким, пухленьким, с маленькими насмешливыми глазками и манерой складывать ладони лодочкой. Руки у него были белые, пухлые, с желтоватыми ногтями. И это тоже раздражало. А вот волосы были светлые, когда-то рыжеватые, а сейчас щедро разбавленные сединой. Он расчесывал их на косой пробор, маскируя плешь на темечке, впрочем, не очень удачно.
– Здравствуйте, дорогие соседи, – запел он. – Пырьев Сергей Борисович. Решил, так сказать, отдохнуть на лоне природы.
– Вадим Волошин, – пожимая протянутую руку, сказал Воин. – А это моя Прекрасная Елена.
– Лучше и не скажешь, – охотно закивал Пырьев. – Редкой красоты девушка. Прямо редчайшей.
– Смотрите не перехвалите. У меня и так характер не сахар, – заметила я серьезно.
Пырьев на мгновение вроде бы растерялся, а потом захихикал, визгливо и неприятно.
– На рыбалку? – спросил Вадим, устраиваясь за соседним столом.
– Да. Выдалось несколько свободных деньков. А здесь рыбалка знатная. Сам-то я раньше здесь не бывал, дружок рассказывал. А вы тоже рыбачить?
– Нет. Отдохнуть немного вдали от любопытных глаз, – в этом месте Вадим заговорщицки подмигнул, а Пырьев вновь захихикал:
– Понимаю-понимаю.
Софья, воспользовавшись тем, что гость занят разговором, поспешила уйти. Чем-то Пырьев был ей несимпатичен, хотя, как мне казалось, с мужчинами она поболтать не прочь.
Сергей Борисович, заметив ее отсутствие, заголосил:
– Хозяюшка, чайку нам не сообразите?
Она вернулась и с улыбкой ответила:
– Сейчас заварю, – но недовольство все равно чувствовалось.
Чай, с моей точки зрения, был весьма кстати, и мы устроились за столом. Хозяйка, расставив перед нами чашки, варенье и большой заварочный чайник, хотела уйти, но Пырьев ее остановил:
– Не посидите ли с нами?
– Рада бы, да у меня дела.
– А мы на маяке были, – сказала я.
Похоже, это ее заинтересовало.
– Через болото шли? Там осторожнее надо…
– Мы с холма маяк увидели и спустились. Голову ломаем – зачем там маяк?
– Не знаю, это лучше у местных спросить. Здесь живет учитель истории, на пенсии. Он все на свете знает. Если хотите, я ему позвоню, он иногда экскурсии проводит. И как вам маяк?
– Ничего примечательного. Дверь и окна заколочены. Замки на калитке сбиты, видно, кто-то хотел внутрь попасть.
– И правильно, что заколотили. Детня полезет, да еще свалится, спаси господи. Венька мой с мальчишками туда бегал, хотя запретила строго-настрого. Смотрю, кеды опять в грязи, значит, по болоту шастал. Разве за ними углядишь.
– А как здешнего историка зовут? – спросила я.
– Петр Евгеньевич. Позвонить?
– Было бы неплохо. Интересно узнать о местных достопримечательностях.
Она достала из кармана мобильник и набрала номер. Разговор много времени не занял.
– Он завтра утром свободен. Вы могли бы к нему зайти. Это на соседней улице, пятый дом. Только смотрите, – тут она весело засмеялась, – когда он разговорится, его не остановишь. Жена жалуется, что в гроб разговорами может вогнать.
– Спасибо, что предупредили, – хмыкнул Вадим. – Я, пожалуй, не пойду. Это моя красавица любопытна, а я перебьюсь.
Пырьев с довольным видом покивал, а Вадим продолжил, обращаясь к Софье:
– На холме – дом с закрытыми ставнями. Очень удачно расположен. Не продается?
– Это который?
Вадим назвал адрес, Софья сказала:
– Может, и продается. Хозяин недавно умер.
– В больнице или в доме?
– В доме. Домработница утром нашла. Вроде что-то с сердцем.
– Он что же, один жил?
– Один. Хотя родня вроде есть. Я с ним незнакома была. Поселок наш невелик, но я далеко не всех знаю. Бабы в магазине болтали…
– Лучше бы он в больнице помер, покупать дом сразу расхотелось, – сказал Вадим, а Пырьев опять захихикал.
– Многие подвержены всяческим суевериям, двадцать первый век на дворе, а люди не меняются!
– Суеверия тут при чем? – нахмурился Вадим. – Просто думать о том, что здесь человек умер, неприятно.
– Это да. Хотя… люди постоянно умирают. Слава богу, этот своей смертью, а ведь бывает и вовсе мрак и ужас. Убийство, например.
– Никаких убийств у нас не было, – возразила Софья. – Поселок спокойный, тихий. В основном пенсионеры. Приезжие иногда пошумят, но это редко. Лично я таким сразу отказываю. Хотя за все время один только случай был. Подрались парни, сильно выпив. Утром ничего не помнили, но остальным
