Участковый и тот редко заглядывает, он в соседнем селе живет, там большой поселок, начальство городское, ну он, само собой, поближе к начальству. А у нас тишина. Что ж, если все посмотрели, так, пожалуй, мне пора. В деревне дел всегда хватает.
Мы вместе покинули дом, Клавдия опустила металлические жалюзи на окнах и тщательно проверила замки.
Возле ее дома мы простились и не спеша направились в сторону гостиницы.
– Что скажешь? – спросил Вадим. – Похоже, тебе удалось разговорить тетку.
– Да, поболтать она не прочь, но особой пользы я от нашей беседы не вижу. То, что у старика были непростые отношения с родней, мы и раньше знали.
– Он винил себя в гибели дочери.
– Ага. Но у меня фантазии не хватает вообразить, какое это имеет отношение к смерти старика.
– Может, он скончался от мук совести? – усмехнулся Вадим.
– Тебя не насторожили слова Клавдии о том, что в доме ей не по себе?
– Кто-то за ней вроде бы подглядывает?
– А если правда?
– Естественная причина смерти ни у кого сомнений не вызывала, – пожал плечами Воин. – Вряд ли удосужились проверить дом.
– Ты думаешь, там могут быть установлены видеокамеры?
– Сомневаюсь, если честно. Ничего похожего я не заметил, но если старик чего-то опасался… Тетка на истеричную девицу явно не тянет. И если чувствует беспокойство, значит, тому есть причина.
– Например, суеверия. Душа умершего до сорока дней находится здесь, то есть, вполне вероятно, что и в доме.
– Я правильно понял – проверять дом мы не будем?
– Почему? Давай проверим. – Тут я притормозила и с подозрением посмотрела на Вадима. – С какой стати ты ведешь себя так, точно мое слово решающее?
– А разве нет? – удивился он.
– Да с какой стати?
– Ну… я, конечно, за демократию, но без командира боевая дружина превращается в ватагу, где царят разброд и шатание. Не к такому плачевному результату мы стремимся.
– Допустим, но почему я?
– Потому что так решил Джокер.
– Ничего подобного! В его бумагах об этом ни слова.
– Правильно. Зачем писать об очевидном? Он сделал тебя своей наследницей. И этим все сказано.
Я вздохнула и пошла дальше.
– Тебя это обидело? – решилась спросить я через некоторое время.
– Нет, – хохотнул Вадим. – Абсолютно правильный выбор, как и все, что делал Джокер. Димка на роль командира не годится. Я тем более.
– Почему?
– Потому что по мне психушка плачет, и ты это знаешь.
– Глупости.
– Вовсе нет. Мне не хватает сдержанности и рассудительности. Ты из нас троих наиболее подходящий кандидат. К тому же Димка в тебя влюблен. Я тоже в тебя влюблен. Выбор Джокера ни у него, ни у меня неприятия не вызывает.
– Жаль, никто не спросил: а мне это надо?
– Джокер не из тех, кого заботит чужое мнение, – засмеялся Волошин. – У него на все было свое.
– Вадим, я не хочу занимать место Бергмана. Мне это просто не под силу.
– Ты справишься, не сомневайся. Он ведь не сомневался в тебе. К тому же у тебя есть я. И Димка. Так что, дом будем обыскивать?
– Конечно. Надо договориться с Викторией. Пусть приедет под видом встречи с потенциальными покупателями. Я бы еще поговорила с приятельницами Зиновьева. Если они часто навещали старика, могут знать что-то интересное.
– Ну-ну, – закивал Вадим и усмехнулся.
– Что? – нахмурилась я. – По-твоему, в этой смерти нет ничего необычного и мы напрасно тратим деньги клиента?
– Мы остро нуждаемся в работе, чтобы не съехать с катушек. Это факт, – пожал плечами Вадим. – А все остальное…
– Если честно, я тоже так думала.
– А теперь не думаешь? – нахмурился Вадим.
– Он нервничал в последние дни. Что-то его беспокоило. Это чувствуется даже сейчас, атмосфера в доме… Глупость говорю?
– Только не для меня. Я в твое чутье верю свято.
– Спасибо. А я в сомнениях пребываю. И еще… Женщина, то есть не совсем женщина…
– Призрак, которого ты видела по дороге от маяка?
– Да. Клавдия ни о каком несчастном случае не помнит. Значит…
– Значит, это не несчастный случай?
– Надо дать задание Димке, вдруг да и найдет что-нибудь, связанное с этим местом. Кстати, ты заметил, в доме Зиновьева нет ни одной фотографии – ни жены, ни дочери, ни внучки?
– Ни его самого. Далеко не все любят окружать себя родными лицами.
– Пожилые люди обычно сентиментальны.
– Явно не его случай.
Вернувшись в гостиницу, мы устроились на веранде. Пырьев обретался тут же. Завидев нас, начал разглагольствовать о предстоящей рыбалке. Софья не показывалась, похоже, постоялец успел ей изрядно надоесть. Ее сына тоже не было видно.
Довольно скоро мы оказались в своем номере. Вадим отправился в душ, а я позвонила Димке.
– Будет к тебе приставать, пошли его к черту! – неожиданно сказал он, когда я собиралась с ним проститься.
– Мы не первый раз ночуем в одном номере, и ему в голову не приходило ко мне приставать.
– Это раньше. Тогда был Джокер, Вадим всегда его слушал. Сейчас Джокера нет. И он обязательно воспользуется ситуацией.
– Тогда я пошлю его к черту.
– Очень на это надеюсь.
– Не слышу оптимизма в голосе.
– Ладно, спокойной ночи! Найду что-то интересное, сразу сообщу.
Вадим появился из ванной в одних шортах. Я могла вдоволь любоваться бицепсами, трицепсами и кубиками на животе. Наверное, для любой девушки это искушение, однако в тот момент я была скорее раздосадована.
Вадим взглянул с усмешкой, точно спрашивал: «Как я тебе?»
– Димка советовал послать тебя к черту, – сообщила я, торопясь занять его место в ванной.
– Лучше бы он сам туда отправился, – фыркнул Волошин.
– Имей в виду, лимит на дурацкие поступки у меня уже исчерпан. – Я захлопнула дверь и досадливо вздохнула. Досада относилась к тому факту, что Воин продолжал давнюю игру в соблазнение. Хотя кто знает, может, это вовсе не игра? Главное – не обострять ситуацию и делать вид, что я все это не воспринимаю всерьез.
Когда я вышла из ванной в мешковатой пижаме и с полотенцем на голове, Волошин лежал на диване, прихватив подушку с кровати и укрывшись покрывалом. Диван ему был коротковат, ноги покоились на подлокотнике.
– На диване лучше мне спать, – заметила я.
– Не мешай геройствовать.
– Глупость это, а не геройство. Перебирайся на кровать вместе с покрывалом и подушкой. Мы уже спали в одной постели, и мир не рухнул.
– Боюсь, это будет серьезным испытанием, – заметил он, но на кровать перебрался.
– Спокойной ночи, – сказала я, выключая свет.
– Вот уж не знаю, – ответил он.
Мы лежали спиной друг к другу, он под покрывалом, я под одеялом. И мне, вопреки всякой логике,
