Бидермейер повернулся к Салли.
— Успокойся, дорогая. Я огражу тебя от полиции. — Его голос звучал так тихо и успокаивающе, как шорох дождя по оконному стеклу. — Я спасу тебя от ФБР, от прессы, от кого угодно. Тебе нужно оставить этого мужчину — ведь ты даже не знаешь, кто он такой.
— Сьюзен, — раздался голос Скотта. — Я очень сожалею о случившемся, но я понимаю, что ты не могла с собой справиться. Все эти иллюзии, фантазии, о которых рассказал доктор Бидермейер, все это было с тобой. Ты действительно застрелила Эймори, мы застали тебя с пистолетом в руке. Мы видели, как ты, держа пистолет, склонилась над телом. Все просто хотели тебе помочь. Мы не сказали полицейским ни слова, доктор Бидермейер уехал еще до их появления. Никто тебя не обвинял. Мы с самого начала защищали тебя.
— Я не убивала своего отца. Заговорила Ноэль:
— Но ты говорила, что совсем ничего не помнишь. Ты рассказывала, как боялась, что Эймори убила я, и именно поэтому ты и пустилась в бега. Чтобы выгородить тебя, я заставила полицию подозревать меня в убийстве — я старалась вести себя так, будто виновата, хотя на самом деле я его не убивала. Спасло меня то, что они так и не нашли орудия убийства. Ни Скотт, ни я не рассказали полиции, что мы практически были свидетелями выстрела. Скотт им даже не сказал, что был в доме. Это навлекло на меня еще больше подозрений. Они не смогли тебя найти. У полиции сложилось мнение, будто ты знала, что убийца — я, и поэтому скрылась. Но я этого не делала, Салли, не делала. Это сделала ты.
— Я тоже знаю, что Ноэль не убивала, — подтвердил Скотт. Его остывающая трубка теперь свободно болталась в правой руке. — Мы встретились в коридоре и вместе прошли в гостиную. Ты была там — склонилась над телом с пистолетом в руке. Ты должна поехать с доктором Бидермейером, или тебе придется закончить свои дни за решеткой.
— Ах да, — встрепенулся Квинлан. — Добрый доктор Бидермейер! Или мне следует называть вас Норманом Липси, представителем нашего доброго северного соседа — Канады?
— Я предпочитаю Бидермейера, — произнес доктор с завидным хладнокровием. Он еще удобнее расположился в кресле — само олицетворение невозмутимого расслабленного мужчины, безмятежное спокойствие которого не омрачено ни единой проблемой.
— О чем он говорит? — насторожился Скотт.
— Наш добрый доктор — шарлатан, — пояснил Квинлан. — Его маленькое укромное убежище не что иное, как тюрьма, в которую можно упрятать нежелательную персону, если родственники или еще кто-то хотят убрать человека с дороги. Мне давно любопытно, какую кругленькую сумму платил ему отец Салли, чтобы держать свою дочь в лечебнице? Может, вы знаете, Скотт? Возможно даже, часть этих денег была вашей. Я почти уверен, что так оно и было.
— Вы меня оскорбляете. Я — врач. Я подам на вас в суд за клевету.
Ноэль неуверенно заговорила:
— Я бывала в лечебнице доктора Бидермейера. Это современное заведение, очень чистое, трудно пожелать пациентам лучшего места. Я не навещала Салли только потому, что она была очень больна. Что вы имеете в виду, мистер Квинлан, когда говорите, что клиенты платят доктору Бидермейеру за то, чтобы он держал, как вы утверждаете, в «тюрьме» их врагов?
— К сожалению, это правда, миссис Сент-Джон, сущая правда. Ваш муж мечтал убрать Салли с глаз долой. Хотел ли он таким образом отомстить ей наконец за ее многочисленные попытки заступиться за вас? Готов поклясться, что все это действительно часть его мести.
Квинлан переключил внимание на Салли.
— Знаешь, я думаю, что ты, пожалуй, зря теряла время, защищая мать, Салли! Кажется, она готова сейчас же бросить тебя обратно на растерзание псам.
— Это не правда! — Ноэль заломила руки. — Салли, скажи, что ты ему не веришь! Квинлан только улыбнулся.
— Так или иначе, миссис Сент-Джон, ваш муж каждый месяц платил Норману Липси кучу денег, чтобы его дочь напичкивали под завязку лекарствами, чтобы ему было позволено навещать свою девочку и издеваться над ней. О да, он действительно над ней издевался, унижал. Он обращался с ней, как с маленькой сексуальной рабыней. У нас есть свидетель.
Глава 23
Ни поза, ни выражение лица Бидермейера не изменились ни на йоту. Скотт же буквально подпрыгнул на месте. Что касается Ноэль, то она стала белее мела.
— Не может быть, — прошептала она. — Свидетель?
— Да, мадам. Агенты ФБР задержали Холланда. Мне позвонили как раз перед тем, как мы отправились сюда. Знаете, Норман, он поет. Его маленькие легкие чуть не разрываются от бесконечных песен. В лечебнице держали далеко не одну Салли. К примеру, есть еще дочь одного сенатора — ее зовут Патриция. Доктор Бидермейер сделал ей лоботомию — и, кстати, неудачно.
— Это ложь, от первого до последнего слова.
— Оставьте, Норман, в самое ближайшее время агенты ФБР будут в лечебнице с ордером на обыск. Можете не сомневаться, они набросятся на вашу контору, как муравьи на остатки пикника. Все ваши маленькие грязные секреты выплывут наружу. У меня есть друг в «Вашингтон пост», так что о вас скоро узнает весь мир. А все те несчастные, которых вы держали под замком, вернутся на свободу. — Он обратился к матери Салли:
— Ну, Ноэль, учитывая последние новости, вы все еще хотите сказать что-нибудь в защиту этого господина?
Ноэль перевела взгляд с Квинлана на Бидермейера.
— Сколько вам платил мой муж?
Внезапно Квинлан заметил, что перед ним стоит другая Ноэль — это было уже не бледное хрупкого вида создание, а новая, сильная женщина. Расправленные плечи, твердая линия подбородка. В ее голубых глазах, которые теперь сурово сузились, Квинлан безошибочно прочел гнев.
— Я делал только то, что нужно для ее же пользы, Ноэль, и ничего более. Случай вашей дочери очень тяжелый, у нее параноидальная шизофрения. Она страдала психическим расстройством уже довольно длительное время. Чтобы облегчить симптомы заболевания, мы перепробовали несколько препаратов, но достичь полного успеха не удалось ни разу. Эта навязчивая идея — то, что она выдумала про своего отца, — овладела ею настолько, что Салли сосредоточила все силы на том, чтобы сбежать и убить его. Вот так, ни больше ни меньше. Я не сделал ничего предосудительного. А Холланд… Бедняга, на редкость простая душа. Что ж, я взял его на работу. Он действительно обслуживал Салли. Холланд преклонялся перед ней на свой кретинский манер. Только дурак может принимать его слова всерьез. Он с радостью скажет все, что вы ни пожелаете, просто для того, чтобы сделать вам приятное. Должно быть, в ФБР это поняли и решили использовать в своих интересах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
