— Да, помню. Но все остальное — в тумане. Откуда у меня вообще взялась уверенность, что отец мертв? Я не знаю. Но мне кажется, я почти что верила в это, что в конце концов Ноэль не вынесет дальнейших издевательств…
Салли потерла виски ладонями.
— Нет, не знаю, Джеймс. Кажется, я помню крики, вроде бы я видела пистолет… но больше ничего, только эти образы. А еще, кажется, кровь. Да, я помню, кровь. Но отец? Мертвый? И была ли там Ноэль? Я ни в чем не могу поклясться. Очень жаль, но от меня нет совсем никакого проку.
Но Квинлан не беспокоился, даже бровью не повел. Он глянул на Диллона, чьи пальцы плясали по клавиатуре портативного компьютера. Он знал, что Диллон слышал каждое слово. Знал он и то, что тот тоже нисколько не волновался. Все это Квинлан преодолел раньше. Ему много над чем пришлось поработать. Теперь Салли готова.
Он медленно произнес — скорее больше обращаясь к самому себе, — чтобы она могла снова успокоиться:
— Значит, твой отец дожидался своего часа.
— Да. Только когда мы уже поженились, я обнаружила, что отец — босс Скотта. Он никогда мне не рассказывал, в какой фирме работает. Он отвечал уклончиво, и, честно говоря, я не очень-то обращала на это внимание. Когда я узнала, тогда-то все и покатилось по наклонной плоскости.
Квинлан заходил по своей гостиной. Это было не нервное метание, а просто ритмичные шаги из конца в конец. Диллон трудился за клавиатурой, набирая текст. Салли стирала пыль с маленького каучукового деревца, что росло в горшке в восточном стиле рядом с диваном.
Квинлан остановился. Он улыбнулся Салли:
— Думаю, тебе пора сделать несколько звонков. Кажется, настала пора собрать всю компанию вместе и малость навести шороху. Посмотрим, что из этого выйдет.
Он протянул ей телефон.
— В таком порядке; маме, потом Скотту, потом Бидермейеру…
Глава 22
— Знаете, что не дает мне покоя? — спросил Диллон, поднимая голову от компьютера и потягиваясь. — Я хочу знать, с какой стати Бидермейер все еще за вами гоняется. В лечебницу вас в свое время упрятал отец, сейчас он мертв. Кто пошел по стопам вашего старика? Вы говорили, что в этой истории должен был быть замешан Скотт. Ладно, допустим, но сейчас-то ему это зачем? Было бы логичнее допустить, что ему просто нужен развод, с тем чтобы он мог идти дальше своей дорогой. Вы уверены, Салли, что готовы к встрече с ними?
— Уверена. Точнее будет сказать: я не могу дождаться этого момента. Мне не терпится плюнуть в лицо Бидермейеру. Что же касается того, зачем они снова меня забирали в лечебницу, — сколько я об этом ни думала, так и не смогла найти ни одной разумной причины. А теперь дайте-ка мне позвонить этим троим.
Салли взяла телефон и стала набирать номер. Ждать не пришлось ни секунды, мать подняла трубку на первом же гудке.
— Мама? Это я. Я хотела узнать, можно ли мне зайти? Мне нужно с тобой поговорить. Да, прямо сейчас. Тебе это удобно?
Салли медленно нажала рычаг телефона. Потом начала набирать номер Скотта. Квинлан слегка коснулся ее руки своей и покачал головой.
— Нет, я думаю, остальных участников пьесы мы встретим у твоей матери.
— Джеймс прав, — поддержал его Диллон. — Если же там никого не будет, мы поговорим с ней одной. В любом случае нам это необходимо. Нам нужно точно знать, какую роль играет в нашей драме миссис Сент-Джон.
— Да, Джеймс прав, — согласилась и Салли, с трудом сглотнув комок в горле. — Остальные будут на месте. Но все равно знайте — она пыталась меня защитить. В этом я готова поклясться жизнью.
Джеймсу страшно хотелось ее обнять, но он этого не сделал. Он смотрел, как она сморгнула слезы и промолчала, пока вновь не овладела собой. Да, в выдержке Салли не откажешь.
Спустя десять минут Джеймс постучался в дверь дома Сент-Джонов дверным молотком в форме головы грифона.
Дверь открыла сама Ноэль Сент-Джон. На ней было бледно-голубое шелковое платье. Волосы — чуть светлее, чем у Салли, — были закручены в аккуратный пучок. Она выглядела элегантно, но была очень бледна и казалась напряженной. После короткого колебания она протянула обе руки навстречу дочери. Салли не шелохнулась. У Ноэль Сент-Джон был такой вид, точно она вот-вот расплачется. Она уронила руки, и они печально повисли вдоль ее тела.
Потом Ноэль быстро заговорила, причем слова вылетали чуть ли не все одновременно, словно ей не терпелось выговориться как можно скорее.
— Ах, Салли, ты пришла! Я так волновалась! Когда позвонили дедушка с бабушкой, я просто не знала, что делать. Входи, дорогая, входи скорее! Сейчас мы все уладим.
Тут она заметила на заднем плане Квинлана.
— Вы?
— Да, мадам. Могу я тоже войти?
— Нет, не можете. Салли, что происходит?
— Что ж, мне очень жаль, но, если не войду я, не войдет и Салли.
Ноэль казалась растерянной. Она перевела взгляд с Салли на Джеймса и обратно, потом покачала головой.
— Все в порядке, Ноэль. Позволь нам войти.
Она снова покачала головой.
— Но он же из ФБР! Я не хочу, чтобы он находился в моем доме! Он уже здесь был, еще с одним агентом, и они осматривали дом, пытаясь найти тебя. Мне не понятно, как ты можешь желать, чтобы он был рядом с тобой? Это же бессмыслица. Ведь он тебя обманывает! Использует в своих целях. С ним ты будешь чувствовать себя еще более смущенной.
— Смущенной? Нет, Ноэль. Я не испытываю по этому поводу никакого смущения или растерянности.
— Но, Салли, когда мне позвонили родители, они сказали, что он пришел сразу за тобой и что ты заявила, будто знаешь, что он вот-вот появится. Еще, помню, ты сказала, что он очень умный. С маминых слов я поняла, что ты хочешь убежать и где-нибудь скрыться. То же самое ты говорила и мне. Так почему же сейчас он с тобой? Почему ты хочешь быть с ним вместе?
— Он меня поймал. Я — любитель, а он — профессионал. И можешь мне поверить, ты тоже захочешь, чтобы он был со мной. Салли сделала маленький шажок вперед и слегка коснулась пальцами руки матери.
— Да, это я мадам, «очень умный», это про меня. Специальный агент Джеймс Квинлан. Польщен, что вы меня помните.
— Я бы предпочла не помнить вас, сэр, — сказала Ноэль, оглядываясь через плечо. Джеймс улыбнулся: теперь он точно знал, что в гостиной еще кто-то есть. Скотт Брэйнерд? Доктор Бидермейер? Или оба сразу? Он чертовски надеялся, что оба.
— Или мы идем вместе, или не идет никто, — подытожил Квинлан. — Здесь довольно холодно, так что решайте, мадам.
— Ну хорошо, хотя я по-прежнему не понимаю, почему вы оказались с Салли. Вы не имеете на это никакого права. Она — моя дочь, и она больна. Ни ФБР, ни полиция не могут ее задержать, потому что она психически неуравновешенна. За Салли отвечаю я. Я ее опекун, и я заявляю, что она возвращается в лечебницу. Это единственный способ обеспечить ее безопасность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
