– Мы не отнимем у вас много времени, сэр. Позвольте представить вам федерального судебного исполнителя Ноа Этуотера и миссис и мистера Рафферти Маккей.
Федеральный судебный исполнитель? Вандербильт внимательно оглядел старшего из мужчин. Ничем не примечательная личность. Он счел Этуотера не заслуживающим внимания.
– Да, да, продолжайте, – нетерпеливо сказал он. Все четверо пристально смотрели на него, и Энни сбило с толку полное отсутствие реакции на имя Рейфа. Наверняка человек, который потратил внушительное состояние, пытаясь разыскать другого и убить его, должен помнить имя своей жертвы.
Мистер Морган молча положил документы на стол Ван-дербильта. Это были не оригиналы, а копии. Следовало только довести до сведения командора, какой информацией они располагают.
Вандербильт взял первую страницу со слегка скучающим видом. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что именно он читает, и его взгляд снова метнулся к мистеру Моргану, а затем к Этуотеру. Он сел очень прямо.
– Понимаю. Сколько вы хотите?
– Это не шантаж, – сказал мистер Морган. – По крайней мере, не с целью получения денег. Правильно ли мне показалось, что вы не знаете имени мистера Маккея?
– Конечно, нет, – огрызнулся Вандербильт. – Почему я должен его знать?
– Потому что вы четыре года пытаетесь его убить.
– Никогда о нем не слыхал. Зачем мне желать его смерти? И какое он имеет отношение к этим бумагам?
Мистер Морган секунду пристально смотрел на старика. Вандербильт даже не сделал попытки отрицать данные, содержащиеся в этих бумагах.
– Вы – предатель, – сказал он спокойно. – Эти до кументы поставят в.ас перед расстрельным взводом.
– Я – бизнесмен. Я получаю прибыль. Это, – он указал на бумаги, – составляло мизерную сумму по сравнению с теми прибылями, которые я получил. Северу не грозило поражение в войне, мистер Морган.
Доводы Вандербильта заставили Рейфа подобраться – ему очень захотелось ударить этого человека.
Очень сжато мистер Морган пересказал события, случившиеся четыре года назад. Вандербильт бросил быстрый взгляд в сторону Рейфа, потом на Этуотера. Он ожидает, что его арестуют, поняла Энни. Когда мистер Морган закончил, Вандербильт нетерпеливо сказал:
– Я не знаю, о чем вы говорите. Ко всему этому я не имел ни малейшего отношения.
– Вы не знали, что бумаги сохранились и что молодому мистеру Тилгману известно, где они?
Вандербильт бросил на Моргана негодующий взгляд.
– Уинслоу меня об этом проинформировал. Я велел ему это уладить. Я полагал, что он так и сделал, поскольку я об этом больше ничего не слышал.
– Уинслоу. Как я понимаю, речь идет о Паркере Уинслоу?
– Да. Он мой помощник.
– Мы бы хотели поговорить с ним. Вандербильт позвонил, и секретарь открыл дверь.
– Позовите Уинслоу, – рявкнул командор, и секретарь исчез. Примерно через пять минут дверь снова открылась. В комнате царило напряженное молчание – все ждали появления нового человека. Рейф нарочно не обернулся, услышав приближающиеся шаги. Он представлял себе Уинслоу таким, каким тот был четыре года назад: стройным, безукоризненно ухоженным, с только начинающими седеть светлыми полосами. Идеальный бизнесмен. Кто бы мог подумать, что Паркер Уинслоу – убийца?
– Вы посылали за мной, сэр?
– Да. Вы знаете кого-нибудь из этих джентльменов, Уипслоу?
Рейф поднял голову как раз в тот момент, когда равнодушный взгляд Уинслоу остановился на нем. Казалось, Уинслоу был поражен, потом испуган.
– Маккей. – произнес он.
– Вы убили Тенча Тилгмана, правда? – тихо спросил Этуотер, наклоняясь вперед, в нем пробудились вес его охотничьи инстинкты. – Чтобы он никогда не смог выкопать эти бумаги. Вы пытались убить и Маккея тоже, а когда вам это не удалось, вы обставили все так, будто его убил Маккей. Это был идеальный план, да, сэр, идеальный, да только Маккей ускользнул. Люди, которых вы наняли, не смогли поймать его. Вы назначили награду за его голову и все повышали ее до тех пор, пока все охотники в стране не пустились за ним в погоню, и все же они не смогли его поймать.
– Уинслоу, ты проклятый идиот! – рявкнул Вандербильт.
Паркер Уинслоу затравленно оглядел комнату, потом снова перевел глаза на своего хозяина.
– Вы велели мне это уладить...
– Я хотел, чтобы ты достал эти бумаги, ты, тупой сукин сын, а не совершал убийства!
Рейф улыбался, поднимаясь с кресла. Эту улыбку нельзя было назвать приятной. При виде ее командор отпрянул, а Дж. П. Моргана она повергла в шок. Паркер Уинслоу явно был в ужасе. Этуотер откинулся в своем кресле и с удовольствием наблюдал.
Сначала Уинслоу пытался уклониться от несущих возмездие кулаков, потом попытался сопротивляться. И та и другая попытки были тщетными. Спокойно, размеренно Рейф сломал ему нос и выбил зубы, подбил оба глаза, потом занялся ребрами. Каждый удар был точен как скальпель хирурга. Все в комнате слышали треск ломающихся ребер. При первом глухом ударе об пол падающего тела секретарь открыл дверь, затем поспешно закрыл ее после резкого приказа Вандер-бильта.
Рейф успокоился только тогда, когда Уинслоу остался лежать на полу без сознания. Энни вскочила с места, и Рейф резко повернулся кругом с грацией свирепого хищника.
– Нет, – решительно сказал он. – Ты не станешь ему помогать...
– Конечно, нет, – согласилась Энни, беря в ладони сжатые кулаки мужа. Она поднесла их к губам и поцеловала разбитые костяшки пальцев. Энни обнаружила, что ее врачебная клятва имеет свои пределы. Это не слишком цивилизованно с ее стороны, но она радовалась каждому нанесенному Рейфом удару. От ее прикосновения Рейф вздрогнул, глаза его потемнели.
Уинслоу начал стонать, но даже мистер Морган, бросив в его сторону полный отвращения взгляд, больше не обращал на него внимания.
– Не думаю, что это может уладить дело, – сказал Вандербильт. – Я повторяю мой предыдущий вопрос: сколько?
Требования Дж. П. Моргана были краткими. Любые дальнейшие действия против Рафферти Маккея приведут к тому, что бумаги Конфедерации будут преданы гласности, и тогда командору грозит обвинение в предательстве. Сотрудничество банков с любыми предприятиями Вандербильта в будущем зависит от того, насколько быстро с Маккея снимут все обвинения. Знал ли командор о действиях Уинслоу – не имеет значения: именно деньги Вандербильта стояли за всем этим, и еще его бесчестные поступки, которые породили эти действия. Если обвинение с Маккея будет снято, бумаги будут храниться в глубокой тайне. Любые действия, предпринятые против людей, находящихся в этой комнате, приведут к немедленному разоблачению.
