Фольклористика называется. Разыскивают и собирают старые байки, песенки, побасенки, страшилки, завирушки… Записывают их и даже издают отдельными книгами. А потом перечитывают по двадцать раз, пытаясь найти в этой чуши некий особый смысл. Не слышали? Странно, вроде бы такой молодой человек должен следить за модой. Это ведь раньше воображение какой-нибудь красавицы можно было поразить описанием своих подвигов или сразив соперника на поединке едва ли не у нее на глазах. Теперь это, увы, считается грубым мужланством, недостаточно изящным для благородного человека. А вот перескажи наизусть дурацкую сказку про кобылью голову[8], которую какая-нибудь полоумная старуха-нянька бормотала тебе в младенчестве, — и сразу прослывешь человеком образованным и серьезным. Хотя в той сказке смысла ни на грош. Не интересовались таким?
Странно, а вот ваш друг Готор, кажется, очень даже интересовался. Мы тут полюбопытствовали, какие книги он брал в библиотеке университета. Вот его почему-то древние истории очень даже привлекают. Не знаете, почему? Да вы не стесняйтесь, пейте. Видите, я вот тоже наливаю из этой же бутылки и пью. Хотите, отопью из вашего бокала? Убедитесь, что я не пытаюсь вас одурманить, а всего лишь хочу, чтобы вы почувствовали себя более непринужденно. Это ведь не допрос, а просто беседа. Я ведь даже записей никаких не веду — а какой же это может быть допрос, без записей?! Да не пытаюсь я у вас ничего этакого вызнать про вашего друга… Ну право, зачем же нас все время в чем-то подозревать? В конце-то концов, мы и так уже примерно знаем, когда и как вы познакомились и что с тех пор успели совершить. Вы оба — герои, оспаривать это никто не осмелится. И мне будет искренне жаль, если придется подвергнуть одного из этих героев суровому испытанию, коль в правдивости его слов возникнут какие-то сомнения. Нет-нет, я не про вас… Вы ведь благородный оу, и подвергнуть вас пытке никто не имеет права. А вот ваш друг. Нет, я, конечно, вижу, что он тоже благородный человек. Вот только никто не знает, где проживали его не менее благородные предки и какими делами и свершениями они отмечены. Я не настаиваю, но, если вы вспомните что-то из рассказов вашего приятеля о себе, это наверняка поможет подтвердить правдивость его слов. Когда два благородных человека говорят одно и то же — кто же осмелиться сомневаться? Ну вот… Острова… Я, правда, никогда не слышал об этом архипелаге. Но кто знает? Мир огромен и велик, и мы знакомы лишь с его крохотной толикой. Тот, чей разум не закостенел в самодовольстве, всегда должен быть готов встретить настоящие чудеса за ближайшим поворотом. Кстати, о поворотах. Мы тут позволили себе немного покопаться в вашем прошлом. И даже я, сотрудник Тайной службы, нахожу вынесенный вам приговор излишне суровым. Как вы можете это объяснить? Совсем-совсем? А может, у вас с тем судьей ранее были какие-то разногласия? Может, что-то такое тянулось с давних времен? Ваши предки, его… Нет? А может, вы были замешаны в чем-нибудь? Ну не обязательно в преступлении, а так — каких-нибудь мелочах. Вроде тех, что вы прокручивали в вашем полку. Разозлили судью, вот он и решил вас… Да полноте, уважаемый оу Дарээка. Да ничего такого тут нет. Мелкие шалости, кто станет обращать на такое внимание? Я признаюсь вам: мы и сами бываем отнюдь не безупречны. Но что поделаешь? Жить-то как-то надо. Вот иной раз там урвешь, тут глаза прикроешь, а вот тут, наоборот, откроешь излишне широко. Главное, чтобы эти шалости не мешали нашей службе королю. А все остальное никого не касается. Нет-нет… Я уже понял, что вы сказали мне правду! Только вот я вижу, что не всю. И вы, наверно, думаете так: «Это мои личные дела, которые никоим образом не касаются того дела, о которым мы тут говорим». И вы практически полностью правы! Но понимаете ли, в чем беда… Вы не видите картины в целом, лишь ее маленький фрагмент. Вы видите половинку крыла и думаете, что там всего лишь невинная птичка. Но мы зрим более широко и знаем, что крыло это принадлежит демону, собирающемуся загрызть младенца. Так что если бы вас не затруднило еще разок рассказать обо всех ваших приключениях последнего времени, вспомнив как можно больше подробностей, возможно, это бы очень сильно нам помогло. Да пейте вы! Не будьте таким нелюдимым букой!
— Ну-с… Начнем, пожалуй, снизу. Что ты думаешь, Рииг, об этой твоей компании? — поинтересовался комиссар оу Толоодик у своего подчиненного оу Огууда.
— Очень интересная компания… — поудобнее усаживаясь в кресле и оглядев всех участников совета, начал рассказывать старший дознаватель. — Гаарз, Дроут, Киншаа и Таагай — так сказать, рядовые участники «банды» (они, кстати, себя так сами называют, в ироничном конечно же ключе). Вроде бы ничего особо выдающегося не демонстрируют, однако то, как эти «рядовые» подобраны, говорит о многом. Никто из них даже под угрозой пыток не попытался выторговать себе снисхождение, сдав товарищей. Ожидать такого от бывших каторжников — это питать излишний оптимизм в отношении человеческой натуры. И тем не менее… Они действительно преданы своим вождям и друг другу, что весьма необычно, учитывая разницу в положении и даже принадлежность к разным сословиям. То, как они «постепенно» начинали «говорить правду», просто умиляло. Явно их кто-то научил, когда надо отказываться от прежней «правды» и переходить к новой. Но в то же время на своей окончательной версии они стоят твердо. И боюсь, без применения пыток сдвинуть их не получится. А пытки нам пока не разрешили. Что еще хочу отметить… Каждый из этих «рядовых» не лишен определенных талантов и сноровки, и они хорошо дополняют друг друга. Да к тому же, похоже, весьма неплохо обучаемы, о чем может свидетельствовать тот факт, что они смогли накрыть банду фальшивомонетчиков, которую наша служба безуспешно искала уже почти полгода. И, похоже, не только ее. Итог — тот, кто отбирал их в свою команду, весьма хорошо разбирается в человеческой натуре. Оу Ренки Дарээка… Ну что тут сказать. Типичный провинциальный оу из древнего рода. Прямой и твердый, как хороший клинок, но обладает и упругой гибкостью булатной стали, хотя, конечно, гнется лишь до определенного уровня. Его предки приплыли сюда на одном корабле с королем Даагерииком Первым, долгое время были опорой трона. И при иных обстоятельствах сейчас могли бы быть среди первых людей королевства. Увы —
