Толстяк-иудей вдруг шагнул Эве за спину и облапил её сзади, рокоча:
– Не спеши, цыпа, побудь со мной!
Один из сутенёров (что пониже рангом) рывком поднялся из-за стола, нашарил глазами Вадима, затем, хищно оскалясь, сунул руку в карман. Подобравшись, Вадим привстал, а когда из кармана вырвалась пятерня с зажатым в ней пистолетом, прыгнул, наудачу махнув ногой, и – дуракам счастье! – вышиб оружие.
В тот же миг Эва, легко разорвав захват, быстрым взмахом погрузила локоток в обширное брюхо толстяка. Оглянувшись, улыбнулась в перекошенное жирное лицо и въехала коленкой бедняге в пах. И сейчас же в комнату вломился Адам, разбросав створки дверей вместе с подпиравшими их верзилами. Ну, будет дело!..
Кто-то рванулся к упавшему пистолету. Вадиму пришлось добавить ему инерции, поддав ногою под зад, и тот с уханьем кувыркнулся через кресло. Подняв пистолет, Вадим примерил его к руке, задумчиво огляделся.
Сцена стабилизировалась. Эва, в порванном до пояса платье, нависала над алмазами. (Что за блажь, в самом деле!) Адам сторожил держиморд, загнав их вместе с парочкой игроков в дальний угол. Остальные почтительно взирали на пистолет в руке Вадима.
Смутившись, он сунул оружие в карман, но рукояти на всякий случай не выпустил. Однако больше полагался на иудейский шарик, зажатый в другой ладони.
– Это – моё, – жёстко объявила Эва. – Я выиграла честно. Есть возражения?
– Ведьма, – пробормотал кто-то. – Так играть!
И снова в комнате зависла тишина. Эва подождала, но больше никто голоса не подал. Тогда она сгребла ладонями камни, небрежно ссыпала в сумочку, наполнив едва не доверху, и танцующей поступью двинулась к двери. Напоследок одарила всех чарующей улыбкой, помахала рукой и исчезла. Выждав, Вадим заспешил следом, стараясь никого не выпускать из поля зрения. Одновременно с ним к выходу отступил Адам. Плечом к плечу они пересекли сверкающий зал – никто не преследовал. С тревогой ощущая, как привыкает ладонь к ребристой рукояти, Вадим едва дотерпел до моста, где их поджидала Эва, вырвал пистолет из кармана и забросил подальше в реку. К дьяволу! Пусть ищут.
– Ведь это не преступление, – сказала Эва, и Вадим не понял, спрашивала она или утверждала.
– Это – грязь, – сдерживаясь, ответил он и оглянулся на дом – там было спокойно по-прежнему. – Больше я тебе не нужен? Пока!
– Погоди. – Эва сунула руку в сумочку и вынула полную горсть камней – не глядя, но наверняка безошибочно. – Твоя доля.
– Обойдусь.
– Может, выдать натурой?
Вадим покачал головой, усмехаясь не столько предложению, сколько своей реакции на него. Пора бы переболеть, сколько можно?
Он повернулся и зашагал прочь, представляя, как, заслышав топот, будет краем глаза ловить набегание громадной фигуры, а в нужный момент – ни мигом раньше – крутнётся и с разворота вобьёт кулак в это стылое, мёртвоглазое лицо. Однако за спиной было тихо. Потом он услышал неторопливые шаги и оглянулся. Два силуэта, широкий и тонкий, бок о бок удалялись по пустынной улице, растворяясь во мгле.
Вадим обмяк, будто из него выпустили воздух, навалился локтями на парапет. Ушла? Да слава богу – хоть навсегда!..
И всё же было больно. А он надеялся, что всё выгорело. Теперь это возвращалось с новой силой, только без прежних обиды и гнева. Боль в чистом виде. Боль души.
Остановившись, Вадим облокотился на парапет. Город вокруг был тёмен и пуст, будто вымер. Ни огонька, ни звука, ни души – комендантский час в разгаре. По улицам бродят лишь блюсты да шушера, общаги закупорены до утра, словно муравейники, – и где кантоваться всю ночь? Хорошо, сегодня не холодно. А может, просто не до погоды?
Озираясь, Вадим прогулялся вдоль набережной ещё чуть, по крутой и скользкой лестнице спустился к воде. Здесь было зябко, ветер пробирал до костей. Съёжившись, Вадим втиснулся в проём между двумя гранитными плитами, от которых исходил сырой, могильный холод. «Как в склепе, – подумалось ему. – Что ж, умрём!»
Теперь он умел это делать: погасить все ощущения, отключиться от себя, от среды, сосредоточиться на дальнем приёме. И обстановка располагала. Сколько раз он настраивался на ведьму раньше, но, видно, слишком далеко забрела Эва в своих странствиях. Если Вадим и вылавливал что-нибудь, то лишь смутные грёзы.
Однако сейчас картинка держалась ясная и чёткая, словно на кабельном тивишнике. Различались даже запахи, чего прежде не было, – кто-то из двоих заметно продвинулся за эти годы (может, оба). Вдобавок к ощущениям Вадим теперь принимал мысли, хотя и самые простые.
Он видел вокруг кусты и деревья, однотонные, как в инфрасвете; слышал шуршание веток и шелест листвы, сливающиеся с завыванием ветра над головой; чувствовал мокрую траву, хлещущую по голой коже. Под ноги послушно стлалась едва приметная тропка, давно нехоженая, судя по протянувшимся над ней веткам.
Когда успела Эва попасть в лес? – удивился Вадим. Всё же без метлы не обошлось?
Тогда это была двухместная метла, поскольку Адам сейчас двигался впереди, могучим корпусом проламывая в чащобе путь. Но большинство препятствий двоица перемахивала, взлетая словно на трамплинах, а через поляны и просеки проносилась неслышными скачками, со скоростью колёсника. При этом ни усталости, ни перегрева, ни одышки – что значит телесное совершенство!
Заросли наконец кончились, но потому лишь, что путь загородила высокая стена из силикатного кирпича. Тропинка здесь круто поворачивала и уходила вдоль забора – видимо, к воротам. Далеко. Глупо тратить время.
Эва отклонилась назад, присев на подставленную Адамом ладонь, и вознеслась к рядам колючей проволоки, нависшим над кирпичной кладкой. Проворно вскарабкалась на самый верх. Снизу к ней взмыла громоздкая фигура Адама, повиснув на стальном штыре. Через секунды оба уже были по ту сторону колючек.
Примерившись, Эва прыгнула вниз. Следом мягко приземлился Адам. Они выбрались на дорожку, усыпанную плотным песком, и…
– Черти их взяли, что ли? – прозвучал вблизи низкий тягучий голос. – Ну и куда они подевались?
С усилием Вадим вернулся в себя, в гранитный свой склеп, и задрал голову, вглядываясь. Прямо над ним проступали на фоне туч два широких силуэта, светились огоньки сигарет. Оказывается, не один он возлюбил ночные прогулки.
– Умеют ребятки, – отозвался второй голос, поживей и помоложе. – Я ж видел, как они разделились на мосту, а потом будто в воду канули. Профи, чтоб им!..
Перестав дышать, Вадим вдавился в камень. Вот так влип! Если заметят, отделают как… профи. Нет уж, в случае чего сигану в воду, и пусть догоняют. Не станут же они стрелять? Собственно, почему? Но пусть попробуют достать меня под водой!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
