Читаем без скачивания Первая версия - Фридрих Незнанский

—        Понимаете ли, Александр и Сергей... Вы позволите мне вас так называть?

—        Конечно, конечно, — согласились мы с Лoмановым чуть ли не хором.

—        Так вот, после того обыска, что вы устроили на даче Филина... Кстати, подземный ход на той даче вы обнаружили? — Он посмотрел на меня.

—        Ну... — Я не то чтобы смутился, но все-таки немного замялся.

Потом все же решил и в самом деле держать карты раскрытыми:

—        При официальном обыске ход обнаружен не был. Но позже я нашел его.

—        Я так и подумал, — кивнул утвердительно Бугрицкий, — так вот, после того обыска Филин сделал вид, что поднимает большой звон. Но на самом деле он затаился, понимая, что рыльце у него более чем в пушку. Но вы на него можете особого внимания не обращать, это только фамилия у него такая хищная. Ему скорее подошла бы другая, Павлин к примеру. Уж больно любит хвост на людях пушить. Он умный аналитик, но фигура в нашем случае не опасная. И он, собственно, никогда не был разведчиком по большому счету. Он выполнял, скажем так, особые конфиденциальные дипломатические миссии. И был скорее чем-то вроде высокопоставленного почтового ящика. Или голубя, если уж у нас такие птичьи ассоциации. — Лев Ильич снисходительно улыбнулся.

Но я не случайно вас спросил про подземный ход, — продолжал он. — Филин связан с Фотиевым напрямую, но не только посредством этого хода, который можно воспринимать даже как некую метафору. Образно говоря, Фотиев и Филин — это как бы две стороны Луны. Видимая сторона, понятно, Филин, а невидимая, соответственно, — Фотиев. За ними значится немало серьезных дел, в том числе и связанных не только с государственными, но и, мягко говоря, личными интересами. И у того, и у другого немало денег на счетах и даже легализованной в последнее время недвижимости за границей. Эти ребята никогда не забывали в первую очередь о своем кошельке. Но если самого Филина можно не опасаться, то Фотиев человек не просто опасный.

Бугрицкий поднял вверх указательный палец и сказал подчеркнуто сухо:

—        Сверхопасный. Не зря он столько лет возглавляет спецотдел, который отошел к СВР от бывшего КГБ. Этот отдел осуществлял все операции, которые в рамках международного права считаются не только незаконными, но и преступными. Этот же отдел занимался крупными финансовыми операциями, а также устранением неугодных лиц за границей.

—        Ничего, мы его прижмем, — пообещал я. — За Баби Спир он у нас ответит по закону.

Ну это у вас вряд ли получится. Во всяком случае довести дело до официального суда не удастся. Понимаете ли, в чем дело... В этом ведомстве даже откровенных преступников никогда не передают на растерзание органам правосудия. Или им создают «крышу» и отправляют доживать свой век в тихую, спокойную страну, или, ну это уж в случаях совсем безобразных, им дается так называемый приказ номер семь. Согласно этому приказу виновный обязан покончить с собой.

—        Прямо-таки самурайские законы...

—        Ну, в общем, это близко к истине. Про разведку вообще много глупостей наговорено и понаписано, но то, что без сложной внутренней иерархии и структуры, без собственных кастовых законов она жить не может — это правда. Но, друзья, давайте вернемся к нашим баранам. Считайте, что я ничего не знаю. И вы должны буквально на пальцах мне объяснить, что знаете вы, какие у вас есть соображения по поводу событий, которые попали в сферу вашего внимания, и о предварительных выводах, которые вы сделали или можете сделать. Я же, со своей стороны, попробую по ходу анализировать вашу информацию. Глядишь, что-нибудь и прояснится. Я должен только сразу предупредить вот о чем. Призывая вас к полной откровенности, я все же не смогу ответить абсолютно тем же. Вы же понимаете, что есть секреты, принадлежащие не мне.

—        Конечно, понимаем, — отозвался я.

—        В одной хорошей арабской книге сказано, что книга служит не для того, чтобы отвечать на вопросы, а для того, чтобы указывать путь. Я сыграю роль этой книги и попробую указать вам путь, по которому следует идти. А для начала я вам хочу предложить по рюмочке коньяку, чтобы поиски пути не казались слишком пресными. Как вы смотрите на такое предложение?

От коньяка мы, естественно, не отказались. Затем я начал свой рассказ, который время от времени дополнял главный наш специалист по Кларку Сережа. Лев Ильич слушал нас не перебивая, только изредка кивал.

24 июля сего года в Черном море недалеко от Севастополя погиб Норман Кларк и вся команда его яхты.

На следующий день в Москве был убит экономический советник посольства США Дэвид Ричмонд. Он был связан с Кларком, а также с Фондом Спира и Фондом воинов-интернационалистов, возглавляемым Андреем Леонидовичем Буцковым.

При этом известно, что через Фонд Спира при посредстве Кларка перекачивались громадные деньги, большая часть которых шла на закупку оружия. К этому оружию и деньгам имел непосредственное отношение фонд Буцкова. В Соединенных Штатах мы получили этому полное документальное подтверждение.

Еще через несколько дней была убита Ольга Лебедева — подруга, точнее невеста, Дэвида Ричмонда. Убита она была людьми Буцкова. Но незадолго до этого, когда она была на гастролях, из ее дома были украдены бумаги и дискеты, принадлежащие Ричмонду.

Мы предполагаем, что это были документы, связанные с торговлей оружием. Потом к Ольге явился полковник Фотиев собственной персоной. Мы подозреваем, что документы были изъяты его людьми.

Никаких свидетельств прямой связи между Фотиевым и Буцковым нет, то есть эта связь и для тех и для других замыкается на фигуре Кларка. Просто у каждого свои интересы в этом деле, отчасти случайно совпавшие.

Служба внешней разведки нам постоянно мешала, особенно после того, как Президентом нашему ведомству было поручено расследование смерти Кларка. К Президенту обратилась внучка Спира Баби Спир с просьбой расследования дела Кларка и о пропаже его коллекции.

Интерес Баби Спир к этому делу был связан с тем, что Кларк, по ее мнению, имел отношение к гибели ее деда, бывшего посла США в Москве Самюэля Спира.

Баби Спир хотела передать нам дневник ее деда, но ее убили, заодно пытаясь подставить меня и тем самым затянуть расследование. Я абсолютно уверен, что в этом убийстве непосредственно замешан Фотиев. Я видел его собственными глазами. Хоть и в полубреду.

Коллекцию Кларка, по крайней мере одну из картин, я обнаружил на даче Филина, но не знал ничего о подземном ходе к даче Фотиева. Коллекцию мы тем самым благополучно упустили.

Для нас было бы странно, что нам мешали и, похоже, хотели нас убрать в Америке, если бы не предупреждение устраниться от расследования этого дела, которое нам было высказано в мягкой форме сотрудником посольства США Стивеном Броуди.

При упоминании имени Броуди Лев Ильич потер пальцами виски, часто кивая.

То есть создается впечатление, — продолжил я рассказ, машинально отметив этот его жест, — может быть странное на первый взгляд, что в расследовании этого дела меньше всего заинтересованы именно службы разведки. Как наши, так и американские.

—        Что же касается Кларка, то фигура он более чем загадочная, — вступил Ломанов. — Главная, или, во всяком случае,- первоначальная неувязка в его биографии заключается в том, что Норман Кларк вместе с родителями погиб в автомобильной катастрофе еще в тридцатом году. Наш Кларк дожил до девяносто четвертого. И играл чрезвычайно важную роль во внутренней и внешней политике США, и особенно в связях США с коммунистическими странами. То есть получается, что он оказал на мировую политику второй половины двадцатого века такое влияние, которого не оказывал никто. Вместе с тем, изучая его биографию даже по доступным документам, можно увидеть массу странностей. Вряд ли эти странности были незаметны аналитикам из ЦРУ, с которым Кларк сотрудничал практически со дня его основания. Кларку позволялось то, что не позволялось другим. Он по любому поводу имел собственное мнение, к которому не могли не прислушиваться по обе стороны океана.

Ломанов замолчал. И возникшая небольшая пауза словно подчеркнула важность того, о чем он говорил.

Прочитав мне лекцию о геополитике, — вновь я перехватил инициативу, — Семен Филин вполне прозрачно дал понять, что Норман Кларк погиб, потому что переквалифицировался из евразийца в атлантиста. Филин весьма высокопарно заявил, что история не прощает таких ошибок...

—        Знаете ли, в данном случае Семен был прав, — сказал Вугрицкий. — Я всегда считал его очень умным человеком. Что, впрочем, никогда не мешало ему быть подонком, когда ему это выгодно. Так вот, молодые люди, для начала я хочу сказать, что найденная вами могила Нормана Кларка еще ничего не доказывает. Даже если наш мистер Икс и взял себе имя погибшего подростка. В конце концов, у него могли быть для этого какие угодно причины. Например, некоторые неприятности с законом, которые он имел в юности и хотел утаить от широкой общественности. Гораздо интереснее другое ваше наблюдение, и здесь я не могу не отдать вам должное.