Е.М. Борисов. – […] Ведь факт, что из-за отсутствия фетровых сальников нередко не выпускается в основном готовая машина»768. Еще в июле 1936 г., чтобы починить порванную гусеницу БТ-5, танкистам 5-й мехбригады приходилось воровать упаковочную проволоку на расположенной неподалеку железнодорожной станции Борисов! Ведь такой простой вещью, как стальная проволока для изготовления шплинтов, фиксирующих пальцы гусениц, танковые части РККА в плановом порядке вообще не снабжались769…
Схожей по характеру с проблемой нехватки запчастей была проблема нехватки танковых двигателей и трансмиссий для замены выработавших ресурс. Она, в свою очередь, породила проблему экономии моторесурсов танковой техники и побудила в 1935–1936 гг. резко сократить использование танков для боевой подготовки.
Приказ наркома обороны № 025 от 15 февраля 1935 г. разделил все танки РККА на две группы. До трех четвертей танкового парка (80 % в линейных частях с пятитанковыми взводами, 70 % в линейных частях с трехтанковыми взводами и 50 % в учебных частях и бронетанковых школах) отнесли к 1-й группе, которая из повседневной эксплуатации выводилась и ставилась на консервацию. Для боевой подготовки отныне должна была использоваться, как правило, только оставшаяся четверть – машины 2-й группы. Соответственно, учения танковых частей и подразделений теперь следовало проводить главным образом «с обозначенной материальной частью» (то есть обозначая танковый взвод одним танком командира взвода, роту – тремя танками комвзводов и танком командира роты, батальон – тремя такими четырехтанковыми «ротами» и танками комбата и его начштаба. – А.С.). Для отработки действий в полном составе (то есть с выводом машин и первой группы) на танковый взвод и роту вместе отпускалось лишь 6 часов в год, на танковый батальон или механизированный полк – лишь 9 часов, а вывести на учения полный состав механизированной бригады и механизированного корпуса можно было лишь с разрешения наркома обороны.
Обучение же танкового экипажа следовало теперь осуществлять главным образом на вспомогательных приборах и вспомогательных машинах – «и только отдельные зачетные задачи проработать на боевых машинах»770… В указаниях по боевой подготовке автобронетанковых войск на 1935 год (утвержденных начальником Штаба РККА еще до выхода приказа № 025, 7 января 1935 г.) уточнялось, что вспомогательные машины – это грузовики, трактора, танкетки Т-27 и устаревшие малые танки Т-18 (МС-1), а вспомогательные приборы – тренажеры, стрелковые приборы и ящики с песком. Кроме использования последних, указания предлагали и такой метод тактической подготовки танковых войск, как занятия способом «пеший по-танковому» – когда вместо танков по полю двигаются их экипажи…
В таких-то условиях и предписывалось учить танковые подразделения «гибкому маневрированию на поле боя, применению различных боевых порядков в зависимости от обстановки, сочетанию движения с огнем на основе взаимодействия внутри подразделения» и т. п.771…
Да и из боевых машин (согласно утвержденному 19 февраля 1935 г. начальником АБТУ РККА приложению к приказу № 025) для боевой подготовки следовало в первую очередь использовать старые типы (танки новых типов зачислялись в первую группу). А ведь от обучения экипажей танков БТ-7 образца 1935 г. на танках БТ-2 образца 1932 г. (что в 1936–1937 гг. практиковали, например, в 12-й, 17-й и 133-й механизированных бригадах КВО и 10-й и 21-й мехбригадах БВО) и то «было уже мало толку»772…
Выступая соответственно 8 и 11 декабря 1935 г. на Военном совете при наркоме обороны, начальник АБТУ РККА командарм 2-го ранга И.А. Халепский и его заместитель комдив Г.Г. Бокис были полны оптимизма: во многих округах не израсходовали даже плановое количество моточасов, а «боевая подготовка не только не потеряла, а выиграла от этого»773… Сверхэкономия действительно была достигнута (например, в ОКДВА и 3-й мехбригаде БВО) – однако слова о том, что приказ № 025 улучшил выучку танковых войск, были, конечно, блефом. В 11-м механизированном корпусе в зимний период обучения 1934/35 учебного года (когда это дислоцировавшееся в Забайкалье соединение числилось еще в ОКДВА) приказ вообще привел «к срыву развернутой горной выучки»: «достаточной продуманности системы занятий» на местности в новых условиях в корпусе сразу добиться не смогли. Причем «продуманная система» – утвердившаяся, согласно повествующему обо всем этом годовому отчету автобронетанковых войск ОКДВА от 19 октября 1935 г., в летний период обучения – заключалась в том, что на учениях в горно-таежной местности бóльшая часть танковых частей и подразделений стала действовать методом «пеший по-танковому»!774
Это «обстоятельство, приводящее к забвению специфических свойств танкового боя, – писал в июне 1936 г. стажировавшийся в 3-м танковом полку МВО японский майор Суми, – является одним из крупнейших недостатков в боевой подготовке танковых частей» РККА. Японцу вторили и составители отчета автобронетанковых войск ОКДВА за 1936 г.: «Так как занятия в большинстве случаев проводятся только с обозначенной материальной частью, надо считать в этом отделе наличие большого количества недоработанных вопросов […] Не обеспечивается сколачивание и не дается тренировка в работе полному составу подразделения»775…
Нормы расхода моторесурса, введенные приказом № 025, не позволяли качественно обучить и членов танкового экипажа: на подготовку в учебном батальоне мехбригады механика-водителя танковый курс вождения требовал израсходовать 21 моточас (по другим данным, 16), а приказ № 025 отпускал на это всего 6 моточасов!776
Да и сверхэкономия моторесурсов, о которой с гордостью говорили Халепский и Бокис, достигалась не потому, что нормы, введенные приказом № 025, были более чем достаточными, а по причинам, которые назвал 21 января 1936 г., на армейском совещании танкистов-стахановцев, командир 45-го мехкорпуса КВО А.Н. Борисенко: «По вождению, когда мы готовились к маневрам, в предманевренный период мы следили за тем, чтобы не попасть в положение такое, чтобы не испортились машины. Поэтому мы старались недовыполнять нормы, указанные в приказе наркома»777.
Порочность идеи использования для боевой подготовки лишь примерно четверти танкового парка была настолько очевидна, что 7 октября 1936 г. М.Н. Тухачевский (поддержав, видимо, требования с мест) предложил ликвидировать деление на две группы и использовать для боевой подготовки все имеющиеся танки. Приказом наркома обороны № 0166 от 29 ноября 1936 г. это предложение было воплощено в жизнь – и в первой половине 1937 г. танковые части и подразделения опять получили возможность заниматься в полном составе. Это облегчало достижение их сколоченности; в два раза увеличили и количество моточасов, отпускаемых в год на одну машину. Если, согласно приказу № 025, норма годовой эксплуатации для машин 1-й группы (то есть примерно 75 % всех танков войсковых частей) равнялась 15 часам, для машин 2-й группы в линейных частях (примерно 20 % танков) – 120 часам, а для машин 2-й группы в учебных частях (примерно 5 % танков) – 200 часам, то, согласно приказу № 0166, примерно 75 % танков войсковых частей – танки линейных частей – могли эксплуатироваться уже не по 15, а по 88 часов в
