― Ну, когда ты так говоришь, ― сухо сказала она. ― Значит, Леру знал, что ты вампир?
― Нет.― Я рассмеялся при мысли о том, чтобы рассказать такому человеку о своем мире. ― Но я подтвердил, что проходы существуют для того, чтобы выводить недееспособных гостей. Он просто подумал, что я имею в виду пьяных.
Она хихикнула, но прежде чем разговор продолжился, свет в зале медленно погас, а затем несколько раз вспыхнул. Тея повернулась от меня к сцене, и все ее лицо озарилось светом.
― Я не могу поверить, что сижу в Парижской опере с самим Призраком.
― Не стоило мне рассказывать тебе эту историю, ― пробормотал я.
― Не волнуйся. ― Она похлопала меня по руке. ― Я придумала, кем мы будем на следующий Хэллоуин.
Я закатил глаза, когда свет погас в последний раз. Внимание Теи было полностью сосредоточено на сцене, когда заиграл оркестр. Ее глаза закрылись, когда музыка зазвучала в зале. Физически она сидела рядом со мной, но ментально перенеслась куда-то в другое место. Когда на сцену вышла солистка и начала исполнять арию, она открыла глаза и повернула голову, чтобы наблюдать за происходящим.
― Жаль, что я не понимаю французского, ― призналась она.
― Она поет о своей любви, которую у нее отняли, ― прошептал я. ― Он ушел на войну и погиб.
Солистка была талантлива, как сказал Буше. Боль нарастала в высоких нотах, когда она рассказывала свою историю.
Это заблуждение, что вампиры лишены чувств. Просто мы давно научились отделять себя от мира смертных, чтобы не испытывать горя и потерь. Пока не попадали в оперу, где уже не могли игнорировать эмоции.
История продолжалась, и на сцену вышел второй солист. Молодой человек вернулся с войны, но он уже не был человеком. Его превратили в вампира, и он не узнал свою любовь. Тея задохнулась, когда он набросился на женщину, и ее рука крепко сжалась на моей. Конечно, Сабина одобрила эту новую постановку.
Тея смотрела с неослабевающим интересом, а я наблюдал за ней. Каждый ее вдох, каждый выдох влиял на меня, усиливая эмоциональный накал, который я испытывал во время каждой сцены. Слезы наполнили ее глаза, когда женщина пряталась от своего потерянного любовника. Она украдкой взглянула в мою сторону, и на ее лице читался ощутимый страх. Биохимическая реакция на оперу заставляла ее кровь петь в жилах, пока я не смог больше сопротивляться.
Я окинул взглядом зал и увидел, что все глаза устремлены на сцену. Все были увлечены успешным дебютом, благодаря чему было легче опуститься на колени перед Теей.
― Что…? ― тихо сказала Тея, когда я отпустил ее руку. Я ответил ей, опустившись перед ней на колени.
― Я здесь, ― прошептал я, снимая перчатки. Я провел голыми ладонями по ее икрам и побудил ее придвинуться к краю кресла. ― Такой послушный котёнок. Смотри на сцену и постарайся, чтобы никто не узнал, чем я здесь занимаюсь.
― Ты не боишься, что Руссо поймают стоящим на коленях? ― поддразнила она шепотом.
― Я бы не хотел, чтобы все мужчины здесь завидовали. Ты пахнешь восхитительно. Можно я прикоснусь к тебе ртом?
Тея резко вдохнула, мгновение колебалась, прежде чем наконец кивнула. Я приподнял ее юбку, позволяя ей задраться на бедрах, и обнаружил, что она сделала то, что я просил. Ее обнаженная киска встретил меня, и я вдохнул ее аромат, прижавшись поцелуем к ее внутренней стороне бедра. Солисты начали петь дуэтом, и его тоска отражала тот голод, который я испытывал сейчас. Я подтянул ее попку к краю сиденья, обхватил руками ее бедра, чтобы удержать равновесие, и коснулся губами ее нежной плоти. Стон вырвался из ее уст, когда мой язык раздвинул ее складочки. Я поднял глаза и увидел, что она напряглась, пытаясь сохранить спокойствие. Ее пальцы вцепились в подлокотники, когда я медленно провел кончиком языка по ее набухшему клитору. Еще один вздох, заглушенный дуэтом для всех, кроме меня. Ее тихие звуки наслаждения смешались с оперным пением, и я обнаружил, что поглощаю ее, отчаянно желая ощутить вкус ее кульминации. Ноги Теи начали дрожать, и она вскрикнула, когда дуэт вступил, заливая мой язык своей влагой.
Я не мог остановиться. Ария перешла в яростную схватку сопрано и тенора, а я сосал и лизал. Тея вцепилась в мои волосы, все ее тело дрожало, когда я крал все больше ее удовольствия. Наконец ее бедра обхватили мою голову, давая понять, что она больше не может терпеть. Но я не мог остановиться. Ее запах подстегивал меня, подгоняемый музыкой, и я переместил губы на мягкую внутреннюю поверхность бедра, обхватившего меня.
Тея со вздохом расслабилась, ее бедра распахнулись, чтобы подарить мне новое искушение.
Дуэт сменился соло, и исполнение тенора, теперь певшего в одиночестве, становилось все более волнительным. Я почувствовал, как его разочарование обжигает меня, не задумываясь, опустил рот к вершине ее внутренней поверхности бедра и совершил непростительное.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Тея
Возможно, это был поцелуй. Его губы мягко касались моей кожи. От ощущения глаза закрылись, и я прерывисто вдохнула, ожидая боли. Она наступила с ужасающей быстротой, заставив мои руки вцепиться в подлокотники, которые я только что отпустила. Я крепко держалась за них, когда боль переросла в нечто иное. Обжигающий огонь и лед ― мои нервы сработали так быстро, что я не успела обработать то, что почувствовала, пока это не начало распространяться. Сочетание жара и холода нарастало между моих бедер и распространилось до самого сердца. Я чувствовала все ― давление рта Джулиана на мою плоть, кровь, бьющуюся о его зубы, яд, проникающий в мою кровь.
Где-то в глубине души мой мозг протестовал против такого развития событий. Джулиан укусил меня.
Не просто укусил. Он питался.
Я должна была прекратить это, но я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Я хотела, чтобы он взял больше. Я хотела, чтобы он взял всю меня.
Новое ощущение расцвело внутри. Оно было одновременно и знакомым, и новым. Сердце увеличивалось в груди, словно оно вот-вот разорвет грудную клетку и вырвется наружу, как моя кровь на языке Джулиана.
Это новое чувство смешивалось с наслаждением, нарастая в темпе крещендо внутри меня.
Ария достигла своей финальной, драматической кульминации, публика разразилась аплодисментами, а я разбилась вдребезги.
Исполнителей уже вызывали на бис, когда я осмелилась открыть глаза. И когда я сделала это, мир был другим. Новым.
Джулиан уже не в первый раз доставлял мне удовольствие, когда в моем организме был яд. Но тогда он использовал руки и рот, чтобы довести меня до кульминации. В этот раз он укусил меня.
Позже будут последствия. Но когда он поднял голову, я увидела, что его глаза черны как обсидиан, а губы окрашены в красный цвет. Прошла секунда, пока мы смотрели друг на друга. Мы перешли черту, и теперь я знала, что ни один из нас не сможет вернуться назад.
А потом Джулиан небрежно встал, вытер рот и сел на свое место. Я замерла на мгновение, пытаясь понять, что же произошло. Когда аплодисменты стихли, опера возобновилась, и я осмелилась взглянуть на него. Его глаза оставались черными, а руки, как и мои несколько минут назад, вцепились в деревянные подлокотники.
― Джулиан, ― прошептала я, потянувшись к его руке, когда мое сердце начало учащенно биться. На этот раз от паники.
― Уходи, ― прорычал он.
― Что? ― В театре было относительно тихо, потому что началась следующая сцена, и несколько голов повернулись в нашу сторону, услышав его.
― Тебе нужно разобраться с этим, ― сказал он низким голосом. ― Иди в туалет и жди, пока не остановится кровотечение.
Я уставилась на него. Любовь, которую я испытывала за мгновение до этого, улетучилась, когда я уставилась на незнакомца рядом со мной.
― Ты…
― Убирайся из этой ложи, пока я тебя не убил, ― сказал он яростным шепотом, не сводя глаз со сцены.
Я, спотыкаясь, поднялась на ноги и выбежала из ложи. Уборная была неподалеку, и я бросилась в нее.
