Однажды утром отец спустился к завтраку и сообщил:
— Похоже, теперь можно не спешить возвращаться. Меня уволили.
Но он вовсе не казался расстроенным, скорей даже радостным и очень проголодавшимся. Заказал им на завтрак хлопья и яйца, и колбасу и пообещал растрясти все съеденное во время прогулки.
Люси посмотрела на отца. Сначала она решила, что это ее вина в том, что его уволили с работы, что теперь ей придется просить милостыню на вокзале в Нью-Йорке, и вдвоем с отцом они будут жить в больших картонных коробках прямо в метро.
— Дочка, — сказал Бен, когда девочка принялась всхлипывать прямо за столом. — Есть такая вещь, которая называется судьба.
Но Люси, которая не верила вообще ни во что, в судьбу тоже не хотела верить. Расставшись с Лох-Несс, они отправились обратно в Эдинбург, и это была долгая поездка. На ночь они остановились в одной недорогой гостинице. Сидя около горящего камина, Люси услышала, как отец сказал хозяину, что его дочка заболела, и поняла, что это правда. Протянула к огню руки и стала их греть. Она слишком плохо себя чувствовала, чтобы возвращаться обратно в Вестчестер.
По ночам ей по-прежнему снились кролики, но не только они. Иногда ее сны наполняли пурпурные холмы и огромные безвоздушные пространства вселенной. Когда они вернулись в отель миссис Джонс, ее племянник, Сэм, рассказал, что у миссис Джонс было двое детей и они умерли от инфлюэнцы, эпидемия которой случилась во время войны. Люси взяла шарф цвета бледной листвы, который она сама связала, и пошла в гостиную.
— Ты молодец, хорошо постаралась, — похвалила ее миссис Джонс.
— Я связала один шарф для вас и один для меня.
Миссис Джонс была опытной мастерицей, но ни словом не упомянула спущенные петли, которые сразу заметила. Зато с удовольствием обернула шарфом шею.
— Великолепно.
Люси становилось по-настоящему плохо, когда она вспоминала, что с Эдинбургом им придется расстаться. Вестчестер не казался ей даже реальным, будто там все исчезло за время ее отсутствия. Наверное, совсем ничего не уцелело.
Накануне того дня, когда Люси с отцом должны были сесть в поезд, чтобы ехать в Лондон, миссис Джонс сказала, что в Шотландии есть еще кое-что, что они должны непременно повидать. И попросила племянника отвезти их на ферму.
Сэм был вне себя от счастья. Дорога, по которой они ехали, пересекала самые красивые места, которые Люси когда-либо видела. Она сидела в машине, и на шее у нее был тот самый шарф, который она сама связала и отделала ажурным кантом. А миссис Джонс надела другой.
— Пожалуйста, не ошибись на повороте, — напомнила она племяннику. — Мы с тобой всегда ухитряемся его пропустить.
Миссис Джонс взяла одеяло и корзинку для пикника с термосом, в котором плескался горячий чай на тот случай, если Люси почувствует себя плохо. Скоро они прибыли на огромную ферму, которая принадлежала друзьям миссис Джонс и где разводили сторожевых пастушеских собак. Около фермы стоял длинный хвост грузовиков, фургонов, легковых машин, позади фермы виднелось поле, а за ним — пастбища и загоны. Вокруг были целые сотни блеющих овец.
— Довольно странно, — удивился Бен. — Там, откуда мы приехали, собаки живут в домах и выпрашивают у хозяев бисквитик.
— Здесь не так, — ответил Сэм Джонс. — Здесь собаки трудятся, чтобы получить кусок хлеба.
Они вышли из машины и стали наблюдать за тем, как собаки и пастухи вместе пасут овец. Стоило фермеру свистом или отрывистой командой отдать приказ, как собака тут же бросалась его выполнять, будто эти двое понимали язык друг друга. Только человек и его собака знали этот язык, и больше никто в мире.
— Ты слышишь, что каждый свист звучит по-другому? — спросил Сэм у Люси. — И каждый имеет значение для собаки, она слышит разницу и понимает, что от нее требуется. Бежать вправо или влево, быстро или медленно. Говорят, что некоторые собаки различают до сотни значений свиста. Они, похоже, умнее нас с вами.
Они замечательно провели время, наблюдая за тем, как пасут овец. Вскоре к ним подошел один из фермеров, он был родственником миссис Джонс, его звали Хирам.
— У этого человека самые лучшие здесь собаки, — тихо пояснил Сэм. — Он обязательно победит.
— Загляните после соревнований ко мне. Мой фургон стоит там, — обратился к ним Хирам. — Я вам кое-что покажу и могу поспорить, вам это непременно понравится.
Собаки Хирама были самые умные. Они быстрей всех собирали овец и загоняли их на место, но награду в тот день получил другой собаковод. Люси с отцом подбадривали каждую из собак, все они работали так дружно и с такой страстью, что трудно было выбрать победителя.
Когда солнце стало спускаться, опять похолодало. Люси даже припомнить не могла, когда она в последний раз была так счастлива. Ей казалось, что она могла бы остаться здесь на всю жизнь. Фермеры стали собирать своих собак и загонять в машины. А они вместе с Сэмом и миссис Джонс пошли к овечьим загонам, рядом с которыми стоял фургон Хирама, а сам он пил пиво с несколькими мужчинами. Казалось, все они давно знакомы между собой.
— Вот и она! — воскликнул один из пастухов. — Та девочка из Нью-Йорка.
Люси ужасно покраснела, когда их с отцом стали со всеми знакомить. О ней, казалось, давно все знали, знали даже, что она научилась вязать.
Небо постепенно становилось фиолетовым, сначала оно стало такого цвета, будто по нему разбрызгали чернила, а потом и совсем потемнело. Вечер самого прекрасного дня тоже оказался великолепным и очень настоящим.
— Пойдемте, — пригласил их Хирам. — Идите за мной, я вам что-то покажу.
Они подошли к фургону, на переднем сиденье которого лежали три собаки, они сразу попрыгали вниз на землю, когда увидели хозяина. Обойдя фургон, Хирам распахнул заднюю дверь, и все увидели щенка колли, который спал, свернувшись калачиком на одеяле.
— Ой, какой! Можно мне погладить его? — сразу стала просить Люси.
Хирам кивнул, и Люси забралась в фургон.
— Только, знаешь, она немного боится чужих и поначалу может залаять на тебя.
Этот щенок был гораздо меньше остальных и сразу стал обнюхивать Люси руку.
— Привет, — сказала ему девочка.
— Это из прошлогоднего помета Рози. Он плохо слышит на одно ухо и никогда не сможет охранять овец. Поэтому, если ты захочешь, он вместе с тобой отправится домой.
У Люси забилось сердце.
— Было бы отлично, — вздохнул Бен, — но дело в том, что мы живем по ту сторону Атлантики. Не думаю, что сумеем переправить собаку в Америку.
— Берите, берите, не сомневайтесь, — посоветовал Хирам. — Собака отлично обучена. Проблем никаких не будет. Увидите, на корабле она еще станет всеобщей любимицей. И вообще, за нее уже заплачено, так что вы не можете отказаться.
