— Че надо? — пробасил открывший дверь.
— Нам бы Арчибальда Петровича, — сказал Ярослав и добавил, вспомнив фамилию. — Страшного.
— Зачем? — не светился особым дружелюбием качек.
— Из школы послали, — потряс пакетом с продуктами Яр. Амбал подозрительно глянул на пакет, как будто бы в нем лежала отрубленная голова Змея Горыныча.
— Из какой школы? — нахмурился амбал.
— Кто там, Петруша? — раздался старческий голос из глубины квартиры, в которой, кстати говоря, был сделан очень-таки дорогой ремонт.
— Малолетки какие-то, дед, — ответил Петруша, продолжая буравить Ивана и Ярослава подозрительным взглядом. — Говорят, пришли помочь.
— Гони всех вон! — заорал старик. — Знаю я таких, помочь они решили! Опять будут документами трясти, чтобы я их подписал! Не отдам я вам свою квартиру, гниды! — вдруг обозвал он ничего не понимающих Вана и Яра. — Гони их в шею, внучок!
— Вон, — коротко велел Петруша, который, видимо, был внуком Страшного, и с хлопком закрыл дверь перед ошалевшими друзьями. В квартиру к гостеприимным внуку и дедушке они более звонить не стали, а спустились вниз, во двор, где хитрый Яр, втеревшись в доверие местных старушек, греющихся на лавках на осеннем, но теплом солнце, выяснил, что Арчибальд Петрович проживает вместе со своим внуком, который, по мнению пожилых разговорчивых женщин, обрадованных обществу Ярика, как концерту Кобзона, был бандитом и криминальным авторитетом местного разлива. Да и сам Арчибальд популярностью у местного населения не пользовался — его называли жуликом, вором и злостным рецидивистом, отбывшим несколько сроков еще во времена правления Брежнева и Хрущева. В результате Ярослав плюнул на все и, оставив обрадованным бабушкам купленные продукты для старичка по фамилии Страшный, уехал. В школе о произошедшем Зарецкий ничего рассказывать не стал, а потом как-то так вышло, что вместо скучных совещаний он изредка стал "навещать" своего подопечного, который, как оказалось, немного болен и требует, чтобы Яр приезжал к нему как можно чаще.
Вот и сейчас Зарецкий отмазался от своих обязанностей, сказав, что поедет к дедушке Арчибальду Страшному.
— Аля, ты — мой заместитель, которому я доверяю, — торжественно сказал он девушке с двумя косичками. — И твоим решениям я тоже доверяю. Ты справишься без меня. Я в тебя верю. — И Ярослав, похлопав расчувствовавшуюся Алю по плечу, все-таки покинул пределы школы.
Оказавшись на улице, он, вставив в уши наушники-капельки, на каждом из которых был изображено чудное личико под названием "Poker face", пошел по заснеженной улице, засунув руки без перчаток, случайно забытых дома, в карманы удлиненной куртки с меховым капюшоном, думая, как бы поговорить с придуроком Ваном и все устроить. Обычно у Яра отлично получалось направлять людей по нужному ему пути, проще говоря, незаметно манипулировать, но с Иваном это срабатывало плохо.
Спустя полчаса Зарецкий оказался в квартире, на седьмом этаже высокого, как свеча, бело-розово-оранжевого дома с огромными лоджиями, построенного всего пару лет назад. Дом, в котором жила семья Зарецких, располагался на берегу реки, и некоторые окна выходили на спокойную, не замерзающую зимой серо-голубую гладь реки, похожую на широкую асфальтовую дорогу, которую только что залили. Окна кухни и гостиной, в которой часто собиралась вся семья Яра — его родители и два старших брата, один из которых недавно женился и теперь жил отдельно, но в этом же доме, всего через два подъезда, и часто приходил в гости вместе с новоиспеченной супругой. Также частенько к Зарецким приезжали и их многочисленные родственники — тети и дяди со своими детьми, бабушки с дедами, двоюродные братья и сестры, крестная Яра, и устраивали посиделки, которые почему-то очень нравились Ярославу. Ему, парню взрослому и самодостаточному, как он сам считал, в этом было как-то стыдно признаваться даже самому себе.
Яр, даже будучи ребенком, никогда не отсиживался по комнатам, когда кто-то приходил к ним в гости, а с радостью выбегал и общался. Даже читать стихи, стоя на стульчике, ему было в радость, а как он любил слушать похвалу — прямо-таки начинал светиться, аки солнышко. Он всегда ходил в любимчиках у родственников и изо всех сил старался, чтобы это звание у него никто не перехватил.
Теплая домашняя атмосфера заставляла часто хмурого и всем на свете недовольного Яра улыбаться и чувствовать себя нужным и счастливым, хотя для многих его друзей — наверное, для всех, кроме Вана, для которого семья играла наиважнейшее значение в жизни — это было что-то почти невероятное. Детское и даже какое-то постыдное.
Для Ярослава же дом был самым надежным оплотом и защитной стеной от недоброжелательного порой внешнего мира.
Сейчас в квартире никого не было — никого из людей, однако как только Яр ступил за порог, настоящий хозяин квартиры — ирландский красный сеттер по кличке Сэт встретил молодого хозяина приветливым лаем и ритуальными вставанием на задние лапы, а также вопросительно-торжественным заглядыванием в глаза.
"Явился, — говорил умный взгляд породистого пса, чья яркая каштаново-красная шерсть блестела на солнце, лучи которого падали в прихожую из открытой двери, ведущей в гостиную. — Наконец-то!".
— Скучал, блохастый? — сбросив рюкзак на пол, Ярослав обеими руками взъерошил густую, но жесткую шерсть Сэта на загривке и спине. — Ну-ка, давай, проваливай! Дай раздеться. Сэт!! — заорал Яр, поскольку собака, явно издеваясь, поставила ему на грудь передние лапы и попыталась лизнуть в лицо.
— Фу! — возопил Ярослав. — Место! Подожди, я переоденусь. Место! Блин! Почему в этом доме меня даже собака не слушает?
Сэт громким лаем сообщил Яру все, что о нем думает. А после схватил с полки в прихожей кожаный плетеный поводок и поскакал к хозяину, который и так прекрасно понимал, чего хочет собака. Яр быстро переоделся в спортивный костюм и, бросив прощальный взгляд на кухню, где его ждал обед, заботливо приготовленный мамой, вновь потащился к двери, на ходу натягивая куртку, а после цепляя на обрадованного Сэта ошейник и поводок.
Через пару минуту хозяин и его энергичный пес оказались во дворе, а еще спустя минут пять — на набережной, возвышающейся над рекой, где Яр спустил сеттера с поводка. Тот, обрадовавшись свободе, вприпрыжку понесся по асфальтовой дороге вперед, резко развернулся и стал скакать по заснеженному газону — так, что только длинные уши развевались по ветру. Ярко-рыжая крупная собака с удлиненным телом и длинными сильными лапами отлично выделялась на фоне белого снега, оставляя множество следов.
"Психопат", — подумал Ярослав, опять слушающий музыку в плеере, наблюдая за скачущей собакой, в которой энергии было, хоть отбавляй. Сэт, вдоволь наскакавшись и, видимо, сделав все свои важные дела, откуда-то приволок здоровенную палку и кинул ее к ногам хозяина, всем своим видом показывая, чтобы тот играл с ним. Яру пришлось добрых полчаса кидать псу эту несчастную палку, пока на горизонте не показалась женщина с далматинцем на поводке, который был закадычным другом Сэта. Вместе собаки минут двадцать гонялись друг за другом по всему берегу, пока порядком замерзший Ярослав не потащил упирающегося сеттера домой.
