Ей пришлось остановиться, потому что Хэнк резко развернул ее и впился поцелуем ей в губы с такой силой, что мурашки побежали у нее по спине.
— Я люблю тебя, Аманда, — сказал он. — Люблю так давно, что не помню времени, когда не любил. Наверное, я просто ждал тебя, ждал, пока ты передумаешь.
— Я передумала, — прошептала она. — Я хочу уехать из Кингмана вместе с тобой. Я хочу всегда быть рядом.
Он улыбнулся, гладя ее щеку. Ее объятия причиняли ему боль, но физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевной болью, которую он чувствовал с того момента, как встретил ее. Когда он впервые увидел ее, он подумал: «Вот женщина для меня», хотя казалось, что внутри женщины, которую он хочет, находится бездушный автомат. Но теперь перед ним была женщина из плоти и крови, женщина, которая пришла за ним.
— Как ты заставила Уитни сказать, где я?
— Приставила ружье к его голове. Хэнк улыбнулся:
— А как ты научилась водить машину?
— Я наблюдала за тобой. Он улыбнулся еще шире.
— Что с Тейлором?
— Я предложила ему проводить больше времени с Ривой. К тому же Рива выпросила его у меня, и я отдала.
— В самом деле? — рассмеялся Хэнк. — Значит, вы с Ривой поделились. Мне следует быть благодарным, что вы не подбрасывали монетку.
Аманда отстранилась от него.
— Если ты закончил смеяться надо мной, мы можем ехать. Он взял ее руку.
— Ты действительно имела это в виду? Ну, что ты поняла наконец, что любишь меня?
Ей не понравилось, как Хэнк это сформулировал, но правда была правдой.
— Да, — сказала она. — Я поняла это.
Он немного отодвинулся и широко ухмыльнулся.
— И все эти слова о том, что ты хочешь быть рядом со мной, можно считать предложением руки и сердца?
Ее смущение вернулось. Разве сейчас время для кольца с бриллиантом и шампанского? Он стоял перед ней в окровавленной рубашке, с темными кругами под глазами, а она была слишком грязной и уставшей.
— Думаю, да, — ответила она и принялась рассматривать собственные руки.
— Подожди, пока я расскажу нашим внукам об этом, — заявил Хэнк. — Никогда не поверят, что их бабушка сделала предложение первой.
Она ринулась на него с грозным видом:
— Если ты хоть кому-то расскажешь об этом, у нас с тобой вообще не будет детей, тем более — внуков.
Она резко развернулась и пошла от него прочь.
Он словил ее и снова притянул к себе, обняв здоровой рукой.
— Ну извини, малышка, хотел, чтобы ты почувствовала себя в моей шкуре. Ты представить себе не можешь, до чего меня довела, когда была уже моей и тем не менее боролась со мной. Я умирал каждый раз, когда ты просто смотрела на Дрисколла. Я даже перестал надеяться, что ты когда-нибудь поймешь, что принадлежишь мне, и отступил, но ты пришла на работу в штаб. И я окончательно утратил покой.
Она улыбнулась, прижимаясь к его груди.
— Я рада. Ты тоже делал меня несчастной. Он поцеловал ее в макушку.
— Пора идти. Из руки опять пошла кровь, а вести машину одной рукой будет нелегко.
— Я отвезу нас, — сказала она. Он улыбнулся:
— Ты? Аманда, ты представляешь себе, какой тугой руль у этой модели? А тормоза? Ты не сможешь даже…
— И кто, по-твоему, привез меня сюда? — сердито спросила она.
— То было другое дело, это была…
— Что? — требовательно спросила она.
— Необходимость. — Он больше не улыбался.
— А сейчас меньшая необходимость? Думаешь, ты в бреду и одной рукой будешь вести машину лучше, чем я — двумя руками?
— Ну, в общем, да. Она отступила.
— Ладно, давай, — сказала она, указывая на машину. Она встала в стороне и наблюдала, как Хэнк сражается с ручкой завода. Рана открылась, и несколько раз ему пришлось закрыть от боли глаза, но он упрямо продолжал вертеть ручку.
Аманда подошла к нему.
— Пожалуйста, — сказала она. — Позволь мне помочь.
Хэнк посмотрел на нее. Он знал, что стоит ей сказать «пожалуйста» — и он готов на все. Эту просьбу было труднее выполнить, чем любую другую, но он позволил Аманде вести машину. Это оказалось даже хуже, чем он предполагал. Она ехала слишком быстро, яростно крутила руль и не замечала других машин. Она расспрашивала его о том, как Андрей и Уитни похитили его. Он объяснил, что Андрей не собирался стрелять в него, но за его спиной упало дерево, и Андрей так испугался, что нажал на курок. Хэнк пригнулся, но недостаточно быстро. Андрей решил, что Хэнк мертв, и затащил его в хижину, чтобы скрыть тело, где и оставил. Хэнк спал, пока Аманда не приехала за ним.
— Очень болит? — спросила Аманда, глядя на него.
Ему становилось не по себе, когда она не смотрела на дорогу, поэтому он поспешил заверить:
— Быть мертвым значительно хуже. Аманде показалось, что за этим он пробормотал что-то вроде: «Тейлор правильно вел себя с женщинами — их нужно запирать». Но она предпочла считать, что ей это все-таки показалось.
Они дважды остановились, чтобы заправиться и купить кофе с бутербродами, после чего продолжили путь. Они вернулись на ранчо только к закату.
К этому времени уже все закончилось. Подъезжая к дороге, возле которой раскинулся лагерь сборщиков, Аманда поняла, что многие уехали. Хэнк очень ослаб и был бледным, и Аманда хотела сразу же отвезти его к врачу, но он отказался.
Я должен увидеть твоего отца, — сказал он.
Аманда кивнула и взяла его под руку. Вдвоем они направились к дому.
Джо Тесторио первым увидел их и подбежал, чтобы сообщить новости. Все закончилось в течение нескольких минут. Уитни Грэм произносил очередную речь, когда подкатило две машины, в одной — шериф, окружной прокурор и помощник шерифа, в другой — еще четыре помощника. Прокурор призвал людей к миру, но один из помощников указал на Уитни и объявил, что у него есть ордер на его арест.
И вдруг что-то случилось, Джо так и не понял, что именно. Скорее всего, проломилась скамейка, на которой стояли люди. Этот звук и крики упавших людей ввергли толпу в панику. Помощник шерифа выстрелил в воздух, чтобы успокоить людей, но это привело к обратному.
Через три минуты толпа отхлынула, а на земле остались шериф, окружной прокурор, помощник и двое рабочих, один из которых был мальчиком тринадцати лет — все мертвые.
Хэнк, услышав об этом, стал еще бледнее, хотя, казалось, это было невозможно. Аманда сжала кулаки.
Хэнк вошел в дом Колденов не постучавшись и сразу направился в библиотеку, Аманда — следом за ним. Гаркер сидел за столом с таким видом, будто ничего не произошло.
— Пришли обвинять меня? — сказал он, глядя на окровавленного Хэнка и разъяренную Аманду. — Вот они — ваши разговоры о том, что насилия не будет. Губернатор высылает специальное подразделение полиции. Они вышибут дух из рабочих. Ты проиграл, Монтгомери, проиграл.
