просто я уже была на «Титанике» и могла встретить саму себя, а это нехорошо. Мы тогда впервые с тобой познакомились. Ах, как же это было давно!
— Впервые? Мне показалось, что ты меня узнала.
— Не совсем. Понимаешь, я могу видеть время.
— Что это значит?
— Как ты видишь прошлое, так я вижу время. Я вижу прошлое, будущее, а ещё то, что когда-то могло произойти, но не произошло, или то, что может произойти, но не произойдёт — словом, я вижу абсолютно все.
— От этого можно свихнуться.
— Да, я однажды уже свихнулась и померла в психушке. Такой себе опыт. Я была мужчиной. Слабые вы существа, мужчины.
— А?..
— Кстати, вот твои вещи. — L вытащила из безразмерных карманов своего камзола пистолет, деньги, билет на «Титаник», карту «Титаника», часы на цепочке и пачку сигарет с зажигалкой. — А вообще, не одобряю. — Она тут же забрала пачку сигарет и сунула ее обратно в карман.
— Эй! — возмутился Дэнни.
— Не «эйкай», — строго сказала она. — Радуйся, что я вообще все это тебе возвращаю.
— Почему ты вообще за мной пришла?
— Чтобы ты не спас «Титаник».
— Да какого черта?!
Они все, что ли, сговорились?
— Есть вещи, которые менять нельзя, понимаешь? «Титаник» должен был утонуть, и это не обсуждается.
— Полный бред, — не впечатлился Дэнни.
— Когда-то ты это поймёшь, я надеюсь.
— Ты говоришь, что видишь прошлое и будущее? Тогда, в первую нашу встречу, ты увидела что-то обо мне? Что тебя так напугало?
— Я не могу тебе это сказать.
— Ты сказала, что ответишь на мои вопросы!
— На этот ответить не могу, — стояла она на своем, но потом чуть мягче добавила: — Ещё пока не время. Но я обязательно на него отвечу. Только… позже.
— И когда это?
— Не сегодня точно.
— Ну, супер. — Дэнни закатил глаза. Отлично она отвечала на вопросы, ничего не скажешь. — Значит, мы ещё с тобой встретимся?
— Встретимся.
— И кто ты такая? Ты сказала, что ты из будущего. Мы родственники? — рассуждал Дэнни.
— Это… я не могу тебе сказать.
— Значит, да?
— Я этого не говорила.
— Но я-то все понял.
L вздохнула:
— Думай что хочешь. Мы с тобой ещё об этом поговорим. Но не сегодня.
— Элинор Ригби. — сказал Дэнни. — Почему ты назвалась песней и откуда я знаю, что это песня каких-то «The Beatles»?
— Мне-то откуда знать, откуда ты это знаешь.
— А мне кажется, что ты знаешь.
— Тебе кажется.
— Что насчёт этого типа, Эдуарда. Ты знаешь, кто он?
— Вообще-то, знаю, но о нем тебе не стоит беспокоиться. Тебе лучше стоит побеспокоиться о том, во что ты ввязался. Невё не тот, кем тебе показался сначала. Он не исправляет катастрофы прошлого, он губит историю, переписывает ее, чтобы одна группка много возомнивших о себе людей правила миром. Это опасно, Дэнни. Ты должен найти себе новый дом в какой-нибудь неожиданной эпохе, где тебя не станут искать, потому что после провала с «Титаником» Невё тебя убьёт.
— С какой стати ему меня убивать? — скептично спросил Дэнни.
— Потому что ты не смог убить Эдварда. Поверь мне. Я вижу будущее. Я могу тебе помочь, пристроить тебя в одном месте, но оно тебе не очень понравится. Тебя там найдёт Эдвард. Тебе нужно будет его выслушать и пойти с ним.
— Эдвард или Эдуард? — спросил Дэнни.
— Как хочешь.
— И с какой стати я должен идти с ним?
— Выслушаешь его и поймёшь. Он тебе не враг.
— Он заменил Джека-Потрошителя!
— Джека-Потрошителя заменил Невё и его люди. Они первые узнали об изменении истории и поспешили все исправить, пока об этом не узнал Эдвард. Как было с Гудини.
— Но… зачем им это?
— Это не вписывалось в их планы. Соображай, Дэнни. Тебя обманули, они заставили тебя им помогать, потому что ты… хорошо перемешаешься во времени.
— Но «Титаник»-то они пытались спасти на самом деле!
— Потому что там ехал человек, который помог бы им изменить ход Второй мировой войны!
— Второй мировой?! — в ужасе переспросил Дэнни, а потом у него закололо в виске, и в голове возникли странные образы. — Вторая мировая, Холодная война. Интернет, смартфоны. «The Beatles»! Мой друг Эрнест Хемингуэй получит Нобелевскую премию! Точно. Я не сумасшедший, это будущее!
L смотрела на него, точно он был восьмым чудом света.
— Я вижу время как ты? — спросил Дэнни.
— Ты просто видишь прошлое, — ответила она.
— Но это будущее!
— Нет, Дэнни, — мягко сказала она. — Для тебя это прошлое.
— Что это значит?
— Вскоре ты все поймешь.
Глава 13
ПАРИЖ, 2048 ГОД
Эдвард появился в отделении рядом с рабочим местом Жаклин.
— Хочу проведать Гюстава, — сообщил он. — В какой он палате? Я ведь решил, что говнюк Уильямс его убил! Черт возьми, я бы себе этого никогда не простил.
— А что с Уильямсом? — глухо и как-то отстранённо спросила Жаклин.
— Пошёл ко дну вместе с «Титаником».
— Значит, все в порядке?
— Если это считается порядком, то да.
Эдвард внимательно посмотрел на племянницу, которая во время разговора ни на секунду не подняла на него взгляд, и понял, что с ней что-то не так. Она глядела в одну точку и яростно мяла в руках край расстегнутого серого жакета; её определённо что-то расстроило, и теперь она об этом нервно думала, не в состоянии выкинуть из головы.
— Что с тобой случилось? — спросил Эд.
— Просто… Эдит сейчас в палате вместе с Гюставом. Ну, знаешь, они там вовсю болтают, а я как будто третий лишний, — со злостью выдала она.
— И что? — нахмурился Эдвард.
— Да ничего.
— Погоди-ка. Ты запала на Гюстава? — понял он и неожиданно развеселился. — Серьезно? Почему я об этом ничего не знал? Ну надо же!
— Что в этом смешного?! — возмутилась Жаклин.
— Нет-нет. Ничего.
— Ему нравится Эдит, ведь так?
— Ну… — замялся Эд.
— Только честно.
— Да.
— Так я и думала. Тебе ведь она тоже нравится.
— Что?! Еще чего!
— Да брось, — фыркнула Жаклин. — Это ясно как день. Да она же… она же как все остальные. А когда ты видишь ее вместе с Гюставом, то смотришь так, будто готов разорвать их обоих.
— Подожди. — Лицо Эдварда вдруг окаменело. Веселость резко пропала, и он стал серьёзен, как черт.
— Раве я говорю неправду?
— Я не об этом. Что-то не так.
— Что не так? — Жаклин совсем не обеспокоилась, выказала лишь толику заинтересованности, чтобы показать свою вовлеченность, которой на самом деле не было.
Эдвард медленно, с опаской стал поворачиваться, словно затылком почувствовал, что позади находится нечто странное. Чутье не подвело. На стене вместо французского флага,
