После шести месяцев райской жизни на стоянке и загрузки в трюмы саженцев хлебного дерева, заботливо размещенных под наблюдением Дэвида Нельсона, «Баунти» в апреле 1789 года взял курс на Антильские острова.
Погода стояла чудесная. Но железная дисциплина на борту, установленная капитаном Блаем, свист плеток, постоянные придирки, суровые наказания, изнуряющая работа – все это плохо уживалось в головах со слишком свежими воспоминаниями о покорных девушках, их мелодичных песнях и об аромате сплетенных из цветов ожерелий. То и дело возникало раздражение, атмосфера накалялась.
26 апреля матроса по имени Квинтал приговорили к двенадцати ударам плетью за украденную бутылку рома. Жестокое наказание могло бы считаться в ту эпоху справедливым, если бы не особый садизм капитана. Для наказания он выбрал матроса Маккоя, закадычного друга провинившегося. После десяти ударов плетью, в присутствии всей команды, под аккомпанемент ехидных насмешек и издевательских подбадриваний Блая, исполосованный, окровавленный Квинтал потерял сознание. Его друг, палач поневоле, бледный как полотно, выронил плеть. Квинтала привели в чувство, облив морской водой.
Невозмутимый Уильям Блай приказал Маккою нанести еще два удара, дабы приговор был исполнен в точности. Эти два удара переполнили чашу терпения.
На борту любого корабля роль первого помощника капитана всегда незавидна. Ему приходится следить буквально за всем, чтобы капитан мог командовать кораблем, не отвлекаясь на частности. Капитан ожидает от первого помощника, что на судне всегда будет порядок, а хорошо обученный экипаж будет без пререканий выполнять любой приказ. Первый помощник Флетчер Кристиан постоянно сносил от Блая упреки и брань, хотя вовсе не заслуживал подобного обращения. Команда ему тайно сочувствовала.
Ранним утром 28 апреля 1789 года шлюп продвигался среди островов Хаапай, названных «архипелаг Дружбы». (Название ироничное: здешние туземцы были более чем недружественными.) На горизонте появился остров Тофуа. Спокойное море, ровный ветер с востока, безоблачное небо. Ничто как будто не объясняло необычного возбуждения на палубе «Баунти». Просто начался бунт, и две трети экипажа вошли в морскую историю как участники «мятежа на “Баунти”». Бунт, внезапный и победный, без яростной борьбы и кровопролития, был следствием наказания матроса Квинтала.
Новым командиром мятежники выбрали первого помощника Кристиана. Они хотели вознаградить жертву Блая за долготерпение и, кроме того, считали, что Флетчер Кристиан – единственный офицер, способный доставить бунтовщиков туда, куда они стремились, – на Таити, в земной рай. После недолгих колебаний Кристиан согласился. И не столько из мести, сколько из желания вернуть себе достоинство и честь, грубо попранные капитаном.
Бывший капитан Уильям Блай, крепко привязанный к мачте и охраняемый двумя вооруженными матросами, ничуть не утратил высокомерия. Яростный взгляд, громовой голос, – казалось, он с удовольствием разжигает ненависть к себе. Угрозы в его адрес множились: в руках у матросов уже поблескивали ножи, а кто-то даже прицелился в ненавистного капитана из ружья. Кристиан понял, что должен действовать быстро, иначе дело кончится убийством. Он велел спустить на воду шлюпку, загрузить в нее 16 килограммов солонины, 3 мешка с хлебом, 6 литров рома, 6 бутылок вина и 3 бочонка с пресной водой – всего 120 литров. Восемнадцать человек, отказавшиеся присоединиться к бунтовщикам, сели в шлюпку вместе с Блаем. Когда последним спустился хирург, вода уже доходила до планшира.
Неизвестно, почему шлюпка четверть часа тащилась на буксире, а на голову Блая сыпался поток оскорблений:
– Спасайся вплавь, старый сукин сын!
– Плыви или сдохни, подонок!
– Кончилась твоя власть, сучье отродье!
Хмуро молчавший до этого Уильям Блай вдруг вскочил на ноги, едва не опрокинув шлюпку. И стал изрыгать проклятия. Четверо или пятеро самых мстительных матросов снова прицелились в бывшего капитана, но никто не выстрелил. Наконец Кристиан принял решение:
– Отдать фалинь!
Послышались голоса:
– Дать по ним залп!
И все же мятежники не стали стрелять из пушки по своим недавним товарищам. Шлюпка поспешно удалялась. Бешено заработали три пары весел. «Баунти» поднял паруса и ушел в море. Шлюп и шлюпка потеряли друг друга из виду. Каждый направился навстречу своей судьбе.
Устремив взор в морскую даль, стоя спиной к своим восемнадцати спутникам, Уильям Блай, казалось, ничего не видел и не слышал. Потом повернулся и суровым взглядом окинул свою мини-команду на мини-судне. Для начала он велел как следует уложить припасы, поспешно сваленные в шлюпку. Он вновь обрел уверенность.
Девятнадцать моряков в перегруженном семиметровом суденышке. Ближайшей сушей был остров Тофуа, о котором никто ничего не знал, но высадка экипажа «Баунти» на соседний остров оставила горькие воспоминания: аборигены, настоящие дикари, не напали на моряков лишь под угрозой огнестрельного оружия. Теперь у экипажа шлюпки осталось всего четыре ножа. Гостеприимный Таити лежал в 1200 милях отсюда, но ветер был встречный, так что не стоило и пытаться туда доплыть. В противоположной стороне находился Тимор, в Нидерландской Индии, – 3500 миль, втрое дальше, чем Таити.
– Туда и отправимся, – решил Блай. – В зависимости от ветра и состояния моря идти будем на парусах или на веслах.
Он добрался до цели через месяц и тринадцать суток. Сорок три дня, навсегда вписанных в анналы истории мореплавания.
Блай провел перекличку. Джон Фрайер, самый старший по званию, был назначен первым помощником вместо «предателя» Кристиана. Шесть остальных офицеров, в том числе и гардемарины, остались верны капитану. Были составлены две команды гребцов. В них входили начальники вахты и матросы, два кока, плотник Перселл, казначей «Баунти», а также ботаник Нельсон и хирург Ледвард, которым пришлось грести вместе с остальными. Сперва шли на веслах, потом поставили парус. Блай решил зайти на Тофуа, чтобы по возможности пополнить запасы пресной воды и провизии.
Центральный пик Тофуа возвышался на 600 метров над уровнем моря, его отвесные склоны вырисовывались на фоне вечернего неба. Облачная шапка светилась оранжевым цветом – вулкан «дремал». В миле от берега ветер упал. Блай велел идти на веслах.
– Пристанем завтра утром, – приказал он. – Чтобы дикари не застигли нас врасплох.
Поздним вечером он выдал экипажу порцию рома, так было заведено у капитанов британского военного флота всех кораблей на всех морях. Традиция – дело святое.
В 9 часов утра шлюпка пристала к берегу в пустынной бухточке. Кок Лэмб подвернул ногу на камнях, и Томасу Ледварду пришлось срочно заняться его вывихом. Блай не скрывал своей досады.
На берегу морякам удалось собрать всего 6 литров дождевой воды. Ее поровну разделили между всеми, и вдобавок каждый получил немного хлеба.
– Наветренный берег показался мне более зеленым, – сказал Блай. – Отправляемся туда. Все на борт!
Ветер усилился. При первом же повороте шлюпку чуть не перевернуло. Блай рявкнул:
– За борт все, кто умеет плавать!
Привыкшие к безусловному подчинению, несколько матросов не раздумывая прыгнули в воду. Облегченная лодка завершила поворот, и моряки вернулись на борт. Добраться до желанного берега было нельзя. На некотором расстоянии от бухточки виднелись кокосовые пальмы, но путь преграждали рифы. Самый молодой гардемарин и один из коков решили попробовать добраться до берега вплавь. Их привязали линями. Попытка удалась, и они вернулись с несколькими кокосовыми орехами. Ни одного пляжа не было видно. Блай приказал вернуться в первую бухточку. Обед состоял из одного кокосового ореха на человека.
– Припасы надо экономить!
На следующее утро новая попытка обогнуть остров завершилась неудачей, и пришлось вернуться обратно.
– Обследуем прибрежные скалы, – решил Блай.
После трудного и опасного восхождения по скалам, поросшим лианами, помощник боцмана, боцман, потом ботаник Нельсон, за ними хирург Ледвард и, наконец, сам Блай, неимоверно уставшие, взобрались на самый верх. Но там ничего не было, кроме каменных расщелин. Вдали виднелся вулкан. С высоты шлюпка у подножия горы выглядела крошечной. Несколько чахлых банановых деревьев, чудом выросших среди скал, почти не плодоносили. Спуск оказался намного тяжелее подъема.
На следующее утро самый младший гардемарин Тинклер также взобрался на скалу. В одном месте он наткнулся на лачугу с тремя туземцами – двумя мужчинами и женщиной. Ему удалось убедить их спуститься в бухточку. Они бурно жестикулировали, произносили странные слова. Благодаря лингвистическому дару Нельсону удалось уяснить, что большинство островитян действительно жили на наветренном берегу.
У туземцев обменяли немного воды и очищенных кокосовых орехов на две золоченые пуговицы с мундира Блая. Островитяне обещали Нельсону вернуться с соплеменниками. Часть прибыла морем на двух пирогах, часть спустилась с горы. Всего их было около полусотни человек. С виду мирные и безоружные, они привезли плоды хлебного дерева и несколько литров воды, которые обменяли на носовой платок и две пряжки с башмаков. С помощью лупы, с которой никогда не расставался, Нельсон развел огонь и испек в костре крупные плоды, чем потряс туземцев.
