Даня. — Вдруг он на первом этаже! Идите тихонечко, не подставьте меня!
Он открыл дверь, включил фонарик в смартфоне, шагнул внутрь и громко произнес:
— Аркадий, это я, Разумовский. Ты здесь?
Тишина. Ни слова в ответ.
— Аркадий! — повторил наш новый сторонник, но уже громче. — Это я, не бойся!
Даня оглянулся на нас, стоящих рядом с порогом, пожал плечами, мол, «а Аркаши, похоже, дома нет, он, наверное, гулять ушел» и ткнул пальцем в экран смартфона, собираясь ему звонить.
— Я на втором этаже, — донесся до нас голос из темноты, низкий, скрипучий, старческий, ничего не имеющий с тем, что принадлежал молодому человеку, который недавно бродил со мной по уральским пещерам. Видать, совсем Стрелецкого проклятье доканывает, прямо олимпийскими темпами.
И очень хорошо. Так его проще убить, причем как с практической, так и с этической точки зрения. Чем так жить, лучше не жить вовсе.
Кстати, как-то даже не задумывался, — а не перейдет ли на того, кто Аркашу прихлопнет, подцепленное проклятие? Слыхал я о таких случаях от наставника. Этот, скорее всего, не из них, но мало ли? Не хотелось бы. У меня, конечно, есть теперь знакомый шаман из настоящих, но мы с ним не настолько еще приятели. Надеюсь — пока.
Тьфу, какая ересь в голову лезет! Впрочем, как и обычно. Так у меня мозг перед серьезным мероприятием вроде этого на приток адреналина реагирует.
— Поднимайся, что встал? — просипел невидимый нам Стрелецкий, и в тишине я услышал знакомый щелчок — он поставил пистолет на предохранитель. — Чего заявился? Вроде не собирался сегодня?
— Так ты сказал, что уезжать собираешься, — затараторил Разумовский, громко топая подошвами ботинок по лестнице и пару раз скинув с нее громыхнувшие о пол осколки кирпичей. — Ну как не вернешься?
Топанье и все прочее входило в те инструкции, что ему дал Слава, именно в этот момент мы неслышно проскользнули в открытую дверь и потихоньку, помаленьку, двинулись тем же маршрутом, что и перешедший на нашу сторону Даня.
— Кто о чем, а ты все о деньгах, — с легко читающимся сарказмом, на который, оказывается, он еще был способен, не сказал, а буквально прокашлял Аркаша. — Боишься, что не заплачу обещанное, да?
— Не боюсь, — возразил торговец артефактами. — Ты всегда дела со мной вел честно, как, к слову, и я с тобой. Но у меня есть правило — всегда бери оплату вперед. За прошлое ты рассчитался, за вчера — нет.
Интересно, а что именно он для него сделал вчера? Надо будет после поинтересоваться. Понятно, что мы в лепешку разобьемся, чтобы закончить все здесь и сейчас, потому практического смысла в этом нет ровным счетом никакого, но интересно же.
Я глянул в спину Славы, который очень медленно и совершенно беззвучно, точно огромная кошка, двигался вверх, держа пистолет наизготовку, и подумал о том, что зря он все же настоял на том, что сначала мы с Аркашей поговорим и только после его убьем. Беседа эта случилась буквально перед тем, как мы направились к заброшке и мне очень не понравилась.
— Ты пойми, гаденыш слезу мог где-то тут спрятать, — показав на здание, а после хлопнув ладонью по капоту «Санта-Фе», пояснил Баженов, а после ткнул пальцами в стекло, за которым маячило лицо Дани, несомненно пытавшегося услышать, о чем мы говорим. — Брысь! Будут тут всякие уши греть! Так вот — представляешь, сколько мы станем ее искать?
— А так он нам сразу навстречу пойдет! — не пряча иронию, заявил я. — С ходу. Мы ему: «А ну отдай, собака сутулая!» И Аркаша такой: «Конечно, о чем речь»!
— Остроумно. И подача такая, прямо актерская, — не менее саркастично парировал мой выпад Слава. — Но делаем, как я сказал. И чтобы ты не думал, что, мол, старый хрен мудрит, а мне пуля по его милости прилетит, так я первым пойду. И вот если этот стервец меня шлепнет, то дальше действуй по собственному разумению. Хочешь — стреляй в него, хочешь — расспрашивай. С первым вариантом проблем не возникнет, пока он меня дырявить станет, ты ему в голову точно успеешь засандалить. Согласен с такой постановкой вопроса?
А ведь он мудрит, причем особо этого не скрывая. Нет, мы оба ребята мутные, каждый сам себе на уме, но раньше настолько явно, не сказать топорно, Баженов не мудрил.
В результате мы тем порядком, который был оговорен, и двигались.
Похоже, что Аркадий расположился не в одном из кабинетов, из которых в основном и состоял второй этаж, а в просторном помещении, где когда-то ожидали своей очереди граждане, пришедшие заявление написать или паспорт получить. Причем у него даже свет имелся, судя по отблескам, которые мы увидели, достигнув самого конца лестницы. Ясное дело, что он не костер жег, небось LED-лампу прикупил, вроде «летучей мыши». У меня тоже такая в офисе есть, на тот случай, если свет отключат. Пусть нечасто, но такое случается. Задние-то старое. Хотя, наверное, теперь уже можно говорить «в бывшем офисе».
— На, держи, — услышал я голос Стрелецкого. — Как обещал. И спасибо, помог.
— Да не стоит благодарности, — отозвался Даня, а после мы услышали шорох, он, похоже, пересчитывал полученные купюры. — Так ты сюда вернешься? Или как?
— Кабы мне самому знать как, — с невероятной тоской просипел Аркаша и снова зашелся в лютом кашле. — Ни малейшего понятия не имею. Мне бы туда, куда я собрался, хоть как-то добраться и не сдохнуть по пути. Машина — ладно, я еду, она везет. Но вот пешком… Сегодня из больницы уже не шел, а чуть ли не полз. И ведь ни одна сволочь не то что не поможет, а даже не спросит, дескать, может, скорую вам вызвать. Шарахаются от меня, точно от прокаженного.
— Без обид, Аркадий, но ты приблизительно так и выглядишь, — заметил Разумовский.
— Знаю! — со свистом выдохнул его собеседник. — И это бесит еще сильнее. А еще смрад от меня такой идет, что сам чуть ли не задыхаюсь. Гнию изнутри. Гнию! Такое ощущение, что там черви завелись и жрут меня заживо! Что ты морщишься?
— Жутко, — признался Даня. — Никогда ничего подобного не видел. И не слышал.
— Я тоже. — Судя по кряхтению, Стрелецкий то ли попробовал встать, то ли просто
