минутку. Ты думаешь… — когда она отступила на шаг, я схватил её за руку и притянул к себе. — Отпусти меня. Ты думаешь, мой отец как-то связан с тем, что происходит. Так ведь?
— Делани.
— О, нет, даже не смей, — отрезала она, вырывая руку. — Скажи мне. Сейчас же.
Она повысила голос, и тот факт, что за нами наблюдали, не предвещал ничего хорошего. У меня было предчувствие, что наш спор покажут в шестичасовых новостях. Я подошёл ближе, зная, что она не отступит.
— Я ничего не знаю наверняка.
— О, боже мой. Он подставился под пулю из-за тебя, а ты так думаешь? Зачем ему тогда просить тебя защищать меня?
— Не знаю. — Я был честен с ней настолько, насколько мог. Это был один из тех вопросов, которые удерживали меня от того, чтобы послать за ним солдат.
Она вырвалась и ударила меня ладонью по лицу, хватая ртом воздух.
— Просто отойди от меня. Ты ужасен. Не могу поверить. — Когда она попыталась убежать, я был вынужден схватить её, но она выскользнула у меня из рук и успела скрыться в толпе, прежде чем я успел её поймать.
Время и карма были не на моей стороне. В этот момент я заметил, как подъехали две полицейские машины, заставив людей на улице отойти в сторону, чтобы их не задавили. Они с визгом остановились передо мной. И через несколько секунд я почувствовал, как репортёры повыскакивали из своих укрытий, словно тараканы, готовые к пиршеству.
Как только полицейский вышел со стороны водителя, он потянулся за своим оружием, и я был вынужден поднять руки. Боже милостивый. Более неподходящего момента для этого и быть не могло.
— Мистер Франсуа Тибодо, вы арестованы за незаконную перевозку наркотиков. — Когда мне начали зачитывать мои права, толпа людей на улицах окружила нас со всех сторон, десятки туристов фотографировали, репортеры наперегонки приставляли микрофон к моему лицу. Это было именно то, чего они ждали.
Любовь всей моей жизни внезапно появилась снова и набросилась на полицейских.
— Что всё это значит? — спросила она.
— Мисс, вам нужно сделать шаг назад. Офицер Робинсон, соберите людей из его окружения и доставьте их в участок.
В пизду. Они арестовывали моих солдат. Это была полная подстава.
— Послушай меня, детка. Возвращайся в квартиру и оставайся там. Не выходи. Никому не открывай дверь.
— Они не могут этого сделать. Не могут? — ей удалось оттолкнуть одного из полицейских в сторону.
— Достань ключи из моего кармана. Давай же, — сказал я ей вполголоса.
— Мисс. Если вы не хотите, чтобы вас арестовали, я предлагаю вам отойти в сторону.
Ей удалось выхватить ключи, прежде чем они успели её остановить.
— Этого не может быть. Это какое-то безумие.
— Всё будет хорошо, детка. — Толпа людей становилась всё больше, репортёры больше походили на пираний, чем на стервятников.
— Мистер Тибодо, каково это — наконец-то быть арестованным?
— Мистер Тибодо, что вы можете сказать о предъявленных вам обвинениях?
Когда репортёры протиснулись вперед, Делани оттеснили на несколько футов. Я вытянул шею, чтобы найти её, моля Бога, чтобы она выполнила мои приказы и была в безопасности. Хотя я знал, что Санте может выпустить меня под залог, это может занять некоторое время. Надеюсь, Рокко скоро закончит своё расследование.
— Делани! Делани! — когда меня повели к одной из полицейских машин, репортёры продолжали засыпать меня вопросами, и через несколько секунд я потерял её из виду.
Иисус Христос.
Почему у меня было ужасное предчувствие, что это обернётся ещё одной трагедией?
ГЛАВА 26
Делани
Нет. Нет. Нет.
Последние слова, которые я ему сказала, были произнесены в гневе?
У меня вспотели ладони, и я смотрела, как Франсуа сажают в полицейскую машину, прежде чем обернуться. Я слышала, как он звал меня по имени, ужасный звук его голоса эхом отдавался у меня в ушах. Я была готова запаниковать, так как устрашающая толпа людей и репортёров подталкивала меня к самому краю. Как только я заметила, что по крайней мере двое репортёров с одной из местных новостных станций направляются в мою сторону, я попятилась назад, слёзы защипали мне глаза.
Что же теперь должно произойти? Я развернулась и бросилась бежать, стараясь избегать встречных, по одной из боковых улиц. Слёзы продолжали катиться по моим щекам, и всего через несколько минут я уже хватала ртом воздух, вынужденная остановиться, чтобы перевести дыхание. Почему это произошло? Я была не настолько глупа, чтобы думать, что он виновен в незаконном обороте наркотиков. Верно? Он не мог быть таким человеком.
Нет. Нет.
Мне нужно взять себя в руки. Я постоянно замечала, что люди наблюдают за мной. Или, может быть, я теряла самообладание. В любом случае, я не чувствовала себя в безопасности, находясь на улице в одиночестве. Я сжала ключи, моя рука сжалась в кулак. Слава Богу, было легко понять, куда я направляюсь, учитывая расположение дорог.
Мой отец.
Франсуа правда верил, что мой отец имеет какое-то отношение ко всем тем ужасным событиям, которые произошли? Я уже не знала, что и думать, тем более что совсем не знала своего отца. Он признался, что переступил тонкую грань. Франсуа сказал мне, что так оно и было.
О, боже. Это ужасно. По крайней мере, я знала, что в квартире остались двое солдат. Они обеспечат мою безопасность.
Через несколько минут мне, наконец, удалось добраться до здания и, не теряя времени, войти внутрь. Но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Прежде чем войти в лифт, я оглядела стеклянный фасад, но ничего не увидела. Однако, моё шестое чувство подсказывало мне, что это худшее положение, в котором я могла оказаться. Я была в незнакомом городе, и у меня не было возможности связаться с кем-либо ещё в Ки-Уэсте, кто бы мог помочь. Мне не дали ни имени его адвоката, ни номера телефона. Единственным солдатом, которого я знал, был Рокко, и неизвестно было, когда он вернётся и вернётся ли вообще. Насколько я знала, этого человека арестовали вместе со всеми остальными.
Вся ситуация была сумасшедшей. Наконец, двери чертовски медленно закрылись, и я прижалась спиной к стальной стене лифта, прерывисто дыша. Всё было так ужасно. Когда стальная коробка резко остановилась этажом ниже того места, где находилась квартира Франсуа, я снова чуть не запаниковала, особенно когда внутрь вошли двое мужчин.
Они переглянулись, оба кивнули в мою сторону. Я прижалась к стене, затаив дыхание. Двое мужчин хранили гробовую тишину, но я почувствовала опасность, мой
