— Маленький ангелочек, ты ревнуешь? — он ухмыльнулся, проводя рукой по своим коротко подстриженным светлым волосам.
Я недоверчиво посмотрела на него.
Он шутит.
— Око за око, — он пожал плечами.
— Что? — мои глаза расширились от недоверия.
— Это достаточно честный обмен. Ты решила взять троих мужчин, поэтому я взял одного из самых близких тебе людей, — его брови приподнялись. — Каково это — быть ответственным за это?
Нет. Ни за что. Мои руки задрожали. Смысл его слов стал кристально ясен. Моя вина. Это была моя вина. Моя ошибка в суждениях, последовавшая за эгоистичной жилкой, привела к тому, что еще один невинный человек подпал под его чары.
— Помнишь, что я тебе сказал?
Я в точности вспомнила слова, которые он сказал; твои действия причиняют боль другим.
— Это твоя вина! Ты, блядь, бредишь, — усмехнулась я, теряя терпение с этим человеком.
Я тут же пожалела об этом. Он прижал меня к стене; рюкзак слетел с плеча и тяжело шлепнулся на пол.
Я бы защищала тех, кого люблю, всем своим существом, и с этим обещанием, звенящим в моей голове, мое тело расслабилось, снова приспосабливаясь к этому безопасному пространству.
— Осторожнее, — пригрозил он, проводя рукой вниз по моему телу.
Дверь открылась, и я посмотрела на вошедшего. Кровь отхлынула от моего тела.
Этого не может быть.
Мне даже не настолько не повезло… но, очевидно, так оно и было. Я знала, как это выглядело, и снова играла в игру, чтобы удовлетворить его. Чтобы убедиться, что он счастлив.
— Шоу начинается, ангел, — прошептал он мне.
Должно быть, он это подстроил. Это было слишком случайное совпадение. Время для начала полноценного шоу. И это было бы через три, два, один…
— Не потрудишься объяснить? — потребовал Престон, адресуя свой вопрос нам обоим, с натянутой улыбкой на лице.
Паника пронзила меня.
Избежать этого было невозможно. Возможно, это было неизбежно. Они не могли знать. Это был один из моих самых больших секретов; последствия были бы катастрофическими, особенно для меня. Я знала, что происходило. Он выставлял нас напоказ, делая меня своей единственной как публично, так и в частном порядке. Некоторое время назад он сказал мне, что все изменилось, и я предположила, что основная тяжесть этого удара пришлась на мою плоть. Я недооценивала его и верила, что хуже уже быть не могло, потому что что еще он мог мне сделать?
На этот раз последствия были подобны тому, как костяшки домино переворачивались одна за другой. Он знал, что я никогда не смогла бы оправиться от этого. Он тщательно спланировал это, чтобы получить выигрышную комбинацию.
Стерев все эмоции со своего лица, я улыбнулась Престону, который наблюдал, как его руки обхватили мою талию, собственнически прижимая меня к себе. Это должно было произойти быстро, пока я не сломалась и не призналась в том, чего не могла — не стала бы.
Я пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного, отошла от стены и встала лицом к нему. Я положила обе свои руки поверх его, когда он подошел ко мне сзади, подтверждая, как это выглядело. И внутренне разрывая мое сердце в процессе, когда лицо Престона преобразилось в понимание. Я увидела, как в его глазах промелькнула искорка боли, прежде чем он отключился. Его лицо превратилось в хорошо знакомую маску, его поза стала пугающей и конфронтационной. Престон уже вынес решение, в течение нескольких секунд, полагая, что его разыграли. Если бы он только знал правду.
Когда чье-то сердце разбивалось, разбивалась и часть мира. Это создавало трещины в земле, чтобы показать нам постоянные переломы.
— Адам? — Престон огрызнулся, глядя прямо поверх моей головы на мужчину, о котором шла речь. Глаза в глаза, карие в голубые.
Он верил, что смотрел в лицо моему парню, моему любовнику, тому, кого я выбрала и даже не подумала рассказать ему, им, об этом. Но он смотрел на воплощенный в жизнь мой худший кошмар, который держал карты моей судьбы в своих жадных, мерзких руках.
ДА… Адам. Тот Адам Уэст. Сын нечестного и коррумпированного мэра, близкий друг Престона, Холлиса и Техаса. Один из королей наследия. Когда-то давно он был одним из моих лучших друзей — как и все остальные, — пока не стал чем-то большим.
Его одержимость мной стала его величайшим хобби, а сломать меня — одним из его величайших достижений. Потому что, давайте будем честны, я была не единственной, кто пострадал от его рук. Но я была единственной, кто привлекал его постоянное внимание, к большому неодобрению других.
Расстояние и деньги не знали границ. Я никогда не могла сбежать от него, он позаботился об этом. Я так старалась. И все же он следовал за мной… звонками, сообщениями, визитами.
Его ухаживания делали мою жизнь невыносимой, и чем сильнее я отстранялась, тем сильнее он притягивал меня к себе.
— Как долго это продолжается? — спросил Престон напряженным голосом, скрестив руки на груди.
Я потеряла его, я потеряла их. Я знала это.
Я бы не сломалась, я отказывалась. Я зашла так далеко не для того, чтобы просто сваливать свои проблемы к ногам других людей и молить о пощаде.
Они никогда не узнали бы; они никогда не узнали бы…
Руки Адама неуловимо сжались, предупреждая.
Не говори.
Я хорошо понимала его, мне пришлось. Я держала рот на замке, потому что все, что я сейчас сказала, было бессмысленно. Бесполезно. Не стоило затраченного кислорода.
— Несколько лет, время от времени. Ты знаешь, как это бывает, — его голос был спокоен, но я уловила в нем нотку волнения. Он получал от этого огромное удовольствие.
Престон издал какой-то горловой звук, прежде чем прервал его. Он сердито посмотрел на меня с чистой, неразбавленной ненавистью.
Я не дрогнула от бурных эмоций, направленных на меня. Мои глаза ни разу не выдали и намека на бурные чувства, бушующие внутри.
Мне очень жаль…
Я никогда не хотела причинить тебе боль. Хотя, думаю, это было
