глазах смотрящего»? Да, помню эту цитату, но не вспомню, кто так сказал.
— Оскар Уайльд. — «Парень» вздохнул, и с улыбкой поднял голову к потолку.
Много красоты. Теперь не известно, когда она сама сможет примерить хоть какое-нибудь платье, хотя бы самое плохенькое, самое бедное. В том, чтобы быть мужчиной, было много плюсов, но она многое теряла. Многое для себя, что не мог возместить ни один хороший друг. Пока она в таком виде, ни с одним человеком не выйдет построить любовь, ведь сама — ложь во плоти. Ложь, которую можно потрогать, с которой можно поговорить. Но ни в чьем вкусе, ведь, даже если она понравиться другой женщине, ничего не выйдет. Ложь. И с мужчиной то же самое, ведь любить ее будут как мужчину, пока она и есть такова. Совсем ни как женщину, хотя ею Иида являлась больше, чем кто-либо. Бесконечное вранье не только утомляло, но и рождало тяжелое, мрачное одиночество.
— Чем хочешь заняться? — Хозяйка мягко улыбнулась, вновь осматривая своего собеседника.
— Ну, я уже предложил, так-то… можем попить чай, что-нибудь посмотреть, или… хм, можно прогуляться, там сегодня безветренно и не слишком холодно.
— Я подумала о том же. Ну что, начнем с чая?
— Аппетитно звучит, только я буду кофе. — «Гость» развел руками и состроил хитрую гримасу.
— Хорошо, у меня, вроде, есть арабика, либерика, робуста… какой хочешь?
— Растворимый, самый дешевый. Если нет — то на твое усмотрение.
В комнате послышался тихий смех. Мэг, так-то, сама не знала, чем они различаются, ведь никогда не пила кофе. Но, как выяснилось, можно пить и все равно не разбираться. Дворецкий, что стоял в стороне и вежливо отмалчивался, иногда усмехался, а иногда смущенно закатывал глаза. Так или иначе, у его маленькой госпожи впервые появился кавалер, и помочь тут было делом чести и долга.
* * *
— Три пары?! — Ния потрясла головой и глянула на друга, который все еще смотрел на расписание, и задумчиво потирал подбородок.
— Сняли все алгебры… не только у нас, смотри, у всех, у кого ведет декан. Как думаешь, что-то случилось? Рал попалась? — Иэн, хоть и был спокоен внешне, нервно топал ногой и явно не мог взять себя в руки.
— Думаю, если бы попалась, мы бы об этом узнали. Может, все еще ищет, а, может, наконец разработал план действий…
— Если он и вправду разработал план, то для нас это очень плохие новости. Наверняка все продумал, а я, к сожалению, пока не могу читать мысли. Его нельзя недооценивать, это кончиться очень, очень плохо. — Парень скрипнул зубами. — Снова следить за ним опасно, но и других вариантов нет. Иначе мы никак не узнаем, что он решил предпринять.
— А как следить-то? Дежурить возле дома, на случай, если выйдет? В академии его нет, и не за что зацепиться. — Фарлоу вздохнула и вновь покачала головой.
Самое большое, что они могли сделать — так это скинуть СМС подруге, что декана нет на месте. А, исходя из того, что он занялся делом об ее пропаже в плотную, скорее всего занимается чем-то, очевидно, неприятным для ее сокрытия.
Мужчина, тем временем, был всего в паре кварталов от места работы. Изначально он не планировал пропускать, но, встретив кое-что любопытное, был вынужден остаться на улице. Поврежденный замок на одном из подвалов, странные царапины, которые, по сути своей, мог оставить кто угодно, или что угодно. Это мог быть бомж, который искал место потеплее, или подростки, ищущие приключений… или странная девочка, случайно сбежавшая из приюта. Аккуратно трогая пальцами повреждения, Хенгер ухмыльнулся себе под нос и отошел в сторону. Так или иначе, конкретно этот экземпляр не был вскрыт, хотя и его, судя по всему, хорошенько били не так давно, пытаясь сдвинуть с места. Это давало надежду. Несмотря на то, что подвал слишком близко к академии, и опасно тут располагаться… какое ей дело до студентов, когда выходить можно только ночью? Иначе окажешься замеченной, а после схваченной.
Однако, к величайшему сожалению учителя, все остальные ближайшие замки остались нетронутыми. Возможно, просто совпадение, а, возможно, он постепенно становился параноиком. Эта мысль угнетала, и, закатив глаза, мужчина устало побрел дальше. Бессонная ночь сказывалась на самочувствии и состоянии, но сейчас он предпочитал не обращать на это внимания. Еще многое нужно осмотреть, а времени терять нельзя.
Легкие снежинки опускались на промерзшие, белые сугробы. Снега становилось все больше, дети с интересом наблюдали за этим процессом, пока по небу нескончаемым потоком плыли тяжелые, светлые облака. Вокруг витало мягкое, зимнее спокойствие, огни светофора попеременно сменяли друг друга, и люди спокойно переходили улицы. Печальное дружелюбие въедалось в пустые сердца, ощущение чистоты и холода завораживало, восхищало. Многие из тех, кто любили зиму, постоянно толклись возле кофеен и забегаловок, погода сильно располагала.
От окна, когда с неба сыпали снежные хлопья, было невозможно оторваться. Слегка вздрогнув от внезапной вибрации, Юрала достала телефон и, сдвинув брови, прочла содержание СМС. Ее бывшего сожителя, а, по совместительству, декана исправительной академии в очередной раз не было на месте. Ничего особенного, нет смысла паниковать, мало ли, какие у него могут возникнуть дела… Однако, отчего-то, одногруппники Ииды паниковали, и, возможно, у них были на то причины. Они наблюдали за ним практически ежедневно, возможно, он активизировался в ее поимке.
Вот только любопытно, почему? С одной стороны, за нее выставили неплохую награду, очень даже. Была бы возможность, она бы продала сама себя, но увы, не выйдет, за то появится много других желающих заработать на проблемах полицейских и детского дома.
Уже очень давно ей не приходилось быть в театре. Однако, почему-то, думала сирота совсем не о предстоящей постановке, и даже не о возможности раскрытия своей реальной личности. Всего лишь нежное, печальное любопытство. А он ходит в театр? Вдруг совпадет так, что сегодня ее бывший учитель там будет… стоять где-нибудь в стороне зала, как всегда, в отглаженном костюме, иногда поглядывая на наручные часы. В прошлый раз, когда они столкнулись на переходе, он даже не взглянул в ее сторону, и это, бесспорно, должно быть хорошо. Не узнает, не заметит, и ничего не испортит. И увидев в обнимку со своей ученицей, тоже не узнал.
Не узнает… никогда.
Юрала, отчего-то мрачно ухмыльнулась и прикрыла глаза. Должна бы радоваться, что гендерная интрига так безупречно сработала, но почему-то счастья не было. Больно было
