как ты справляешься с игрой, если тебе не нравится партнёрша? Ну, например, когда сцены поцелуя или интимные… Хотя, слабо верится, что такое возможно. В том плане, с тобой всегда играют такие красотки…
– Дело ведь совсем не во внешности, – проговорил вдруг он и сел на диван. – Конечно, сложно играть, если человек в жизни неприятен. Но все личные отношения остаются за пределами съемочной площадки. Умение переключаться и играть те чувства, которых нет, как раз-таки и отличают хорошего актера от плохого.
Я вздохнула и слегка приуныла. Не знаю, от чего мне стало грустно. То ли от того, что он мастерски мог играть симпатию и, скорее всего, со мной проделывал это не раз, то ли от того, что его всегда окружают умопомрачительно красивые женщины.
Я села на соседний диван напротив него и пролистала сценарий.
– Помню, когда я была подростком, мне нравился один фильм – «История золушки». Там играли молодые Чед Майкл Мюррей и Хилари Дафф. И в одном из интервью они рассказывали, как режиссер заставлял их часами целоваться, пока это не стало получаться красиво и правдоподобно.
– Такое может быть, – Алекс мне улыбнулся. – Особенно в случае с молодыми актерами. А вообще, часто бывает, что режиссеру что-то не нравится. И он может переснимать одну и ту же сцену несколько раз.
В памяти всплыли фрагменты из фильмов Алекса, где он целовал своих партнерш. Я ощутила нелепый укол ревности. Сколько раз я, глядя на него через экран телевизора, мысленно представляла себя на месте этих красоток. И вот он сейчас здесь, на расстоянии вытянутой руки. Но всё так же недосягаем.
– Ты тоже репетируешь поцелуи? – спросила вдруг я, подняв взгляд на красавца.
Он сидел расслабленно напротив меня и играл улыбкой. И только я почему-то была теперь напряжена.
– Обычно нет. Как правило, во время прогона сцены, или на кастинге, достаточно намека на поцелуй. Примерно, как было сейчас во время нашей с тобой сцены.
Я кивнула. Что я хотела вообще от него услышать? Чтобы он предложил мне отрепетировать поцелуй? Размечталась.
– А как вы… как обычно снимаются постельные сцены?
– Всё зависит от режиссера. Иногда за счёт ракурса лишь создается впечатление страстных объятий и секса. В то время как актеры полностью одеты. Иногда, если нужно больше голого тела, на актерах могут быть надеты специальные костюмы, как вторая кожа. И фактически, если актер касается груди или ягодицы партнёрши по фильму, это может быть совсем даже не её настоящая грудь, – он улыбнулся. А я нахмурилась. – Ну, и конечно, есть фильмы, где сцены действительно сняты в максимально откровенном ключе. Без дублеров, костюмов и ракурсов.
Я покопалась в памяти, вспоминая постельные сцены из фильмов с ним.
– Ты когда-нибудь влюблялся в партнёршу по фильму?
– Испытывал симпатию, да. Но, чтобы влюбляться – нет.
– А в тебя влюблялись? Всё же… когда играешь отношения, все эти поцелуи, интим… – я отпила вина. – Не представляю, как можно устоять перед тобой, – призналась вдруг я и ощутила, как щеки стали гореть. Боже мой, почему я выбалтываю ему всё, что у меня на душе?
Алекс улыбнулся моей фразе и, встав с дивана, подошел ко мне ближе. Сел рядом. Я, ощутив так близко аромат его парфюма, затаила дыхание. Сердце пустилось галопом.
– Я никогда не играю чувствами других, – признался он, глядя мне в глаза. – Если я не испытываю симпатии, я никогда не буду давать ложную надежду. Поэтому, как правило, я сразу даю понять девушке, что наши отношения ограничатся лишь работой и дружбой. Хотя были случаи, когда воспринималось это с трудом. Но я не из тех, кто воспользуется ситуацией для развлечения.
В моей голове всё смешалось. Я не могла понять, являлись ли его слова намеком на что-то. А как же его флирт со мной? Его объятия, забота обо мне, двусмысленные фразы…
Как раз-таки я и воспринимала всё это как надежду на большее. Да и кто бы не позволил себе мечтать о большем на моём месте?
– О чем ты задумалась? – мягко спросил он и, взяв меня за руку, вдруг притянул одним движением к своей груди. Я позволила себе устроиться рядом с ним удобнее и в ответ обняла одной рукой. Он обнял меня и ласково погладил по плечу. От тепла его тела под моей щекой, аромата парфюма и его собственного запаха у меня кружилась голова.
– Я не знаю, – честно призналась я, боясь смотреть на него. – Иногда мне кажется, что я неправильно тебя понимаю. Если честно, я вообще ничего уже не понимаю.
Я слышала, как быстро колотится его сердце. Но не могла поверить, что это как-то связано со мной. И хотя после того случая, когда я думала, что он погиб, мы стали словно бы еще ближе друг другу, и даже позволяли себе иногда вот такие объятия, я всё равно не понимала, к чему всё идет. Это проявление дружбы с его стороны, или?..
– Эми, – проговорил вдруг он почти шепотом. Я подняла голову и взглянула на него. Он коснулся рукой моей щеки и ласково погладил ее большим пальцем. Его взгляд спустился от моих глаз к губам и вернулся обратно. Я была так близко к нему, что без зазрения совести любовалась красивыми чертами и небесно-голубыми глазами. Нас разделяли всего какие-то пара сантиметров.
– Алекс, – так же тихо произнесла я.
– Ты единственная, рядом с кем за долгие годы я могу быть самим собой, – проговорил он, ласково погладив меня по волосам и заправляя прядку за ухо. Он касался меня так нежно и аккуратно, словно боялся, что я его оттолкну. – Всё, что я говорю тебе или делаю… всё это…
Его слова внезапно прервал детский плач, донёсшийся из радио-няни. Я резко вскочила. Нейт плакал и звал меня.
– Прости, – проговорила я и побежала на второй этаж в комнату к ребенку. Судьба в очередной раз не забыла мне напомнить, кто я и для чего здесь.
Глава 23
День 60
Глядя на то, как Нейт запускает с Алексом бумажные самолетики, я дотянулась до сумки и достала резинку.
– Что там у тебя ещё? Стяжки и скотч? – Алекс следил за моими действиями.
Я прыснула от смеха.
– Если ты наденешь тот костюм принцессы, я сдамся тебе добровольно. Но имей в виду, меня будут искать.
Бросив на него насмешливый взгляд, я отошла к двум елям и натянула между ними резинку.
– Даже боюсь предположить, что ты сейчас будешь делать, – заметил Алекс, следя за
