других торжествах [несколько слов утеряно]. И праздник будет отмечаться для царя Птолемея, вечно живого, возлюбленного Птахом, бога Епифана Евхариста, ежегодно (также) во всех храмах страны с 1-го числа месяца тота в течение 5 дней; в которые будут носить гирлянды, и приносить жертвы, и отдавать другие обычные почести; и жрецы <других богов> будут называться жрецами бога Епифана Евхариста вдобавок к именам других богов, которым они служат; и его жрецы будут упоминаться во всех официальных документах <и выгравированы на кольцах, которые они носят>, а людям будет позволено отмечать праздник и устанавливать упомянутое святилище и держать его в своих домах, воздавая обычные почести во время празднеств, ежегодного и ежемесячного, чтобы было известно всем, что народ Египта восхваляет и воздает почести богу Епифану Евхаристу, царю, согласно закону. Этот декрет записать на стеле из твердого камня священными, обычными и греческими письменами и установить в каждом храме первого, второго и третьего разряда возле изображения вечно живого царя».
Если сравнить декрет на Розеттском камне с Канопским декретом, принятым за сорок три года до того, становится очевидна возросшая уверенность национального египетского элемента. Во-первых, теперь синод заседает не в Канопе, а в Мемфисе. Во-вторых, все многообразие священных эпитетов, традиционно относившихся к фараону, которые отсутствовали в Канопском декрете, в декрете 196 года до н. э. представлено во всей красе.
Пока юный царь со своей армией сражался против своих же туземных подданных в Ликополе, регент Аристомен оказался не в силах удержать владения Птолемеев за границей от дальнейшего отторжения. После завоевания Келесирии Антиох не пытался вторгнуться в сам Египет. Наши данные не позволяют сказать, когда война между двумя царствами прекратилась. Мы знаем, что либо по условиям мирного договора, либо немного погодя после его заключения дочь Антиоха Клеопатра обручилась с юным Птолемеем, у которого не было сестры, чтобы на ней жениться. Мы знаем, что, беседуя с римскими послами в Лисимахии летом 196 года до н. э., Антиох уже заявлял, что Птолемей ему друг и что брачный союз между представителями двух династий уже в недалеком будущем[533]. С другой стороны, в предыдущем году Антиох занимался тем, что захватывал приморские города Киликии и Ликии, подчиненные Птолемею[534], и зиму провел в захваченном Эфесе. Весной 196 года до н. э. он присоединил к своему царству районы Фракии и Галлипольский полуостров, принадлежавший раньше Птолемею (хотя египетский гарнизон еще удерживал Феру), и, уже сделав вышеуказанное заявление, он в течение нескольких недель составил план (который в итоге провалился) захвата Кипра одним ударом. Это не похоже на дружественный союз. Буше-Леклерк предполагает, что слова Антиоха, сказанные в Лисимахии, всего лишь свидетельствовали о его намерении заключить мир с Египтом и выдать дочь за Птолемея. Быть может, более вероятно то, что две династии уже заключили официальный мир друг с другом и договорились о брачном союзе[535], но при этом Антиох считал Египет в его тогдашнем положении настолько слабым, что захватил его заморские владения, не боясь, что александрийский двор посмеет разорвать с ним отношения. Перспектива брака между молодым Птолемеем и селевкидской царевной в те дни казалась крайне желательной в Александрии, и оттого александрийский двор был готов ради нее примириться с бесцеремонным поведением селевкидского царя.
Рим после исторической победы над Филиппом при Киноскефалах (197 до н. э.) был в состоянии говорить с позиции силы с державами Восточного Средиземноморья. Однако, хотя римские послы предупредили Антиоха, что республика покровительствует юному Птолемею, Рим не мог или не хотел требовать от Антиоха вернуть захваченные владения Птолемеев. Видимо, об этом не было сказано ни слова. И в последующие годы стало очевидно, что Антиох, с радостью приняв Ганнибала, был готов разорвать отношения с Римом и побороться за господство в Восточном Средиземноморье.
Зимой 193/92 года до н. э. в Рафии, где тогда проходила граница селевкидского государства, состоялось бракосочетание Птолемея Епифана (в возрасте шестнадцати лет) и одной из дочерей Антиоха. Царевну звали Клеопатрой. Обычным именем цариц и царевен из династии Селевка было Лаодика, но его уже носила старшая дочь Антиоха, которая была замужем за братом — наследником селевкидского царства. Ввиду той знаменитой связи между именем Клеопатры и Египтом, которую позднее установит история, вопрос, откуда получила его дочь Антиоха III, впервые принесшая его в династию Птолемеев, довольно интересен. Клеопатра (что значит «имеющая прославленного отца») — прекрасное греческое имя, которое носили несколько героинь эллинской мифологии. До сих пор оно не встречалось в державе Селевкидов. Но в греческом мире столетием раньше была знаменитая Клеопатра, сестра Александра Великого, чьей руки добивался не один македонский полководец, желавший получить наследие Александра, — возможно, что в какой-то момент даже сам Птолемей Сотер. По всей вероятности, именно связь имени с родом великого Александра привела македонского царя, который унаследовал большую часть азиатской империи Александра, к мысли наречь им одну из своих дочерей.
Хотя по языку, образованию и манерам Клеопатра конечно же была македонкой и гречанкой, в ее жилах текла не только македонская кровь. Ее мать была дочерью царя Митридата Понтийского, то есть происходила из одной из знатных персидских династий, бывших великими владыками в Малой Азии при прежней персидской империи, подобно норманнским баронам в Англии, и создавших в дни смуты после смерти Александра собственные царства в этом регионе. Следовательно, Клеопатра от матери имела большую долю персидской крови, а со стороны отца ее прапрапрабабушкой была персидская царевна Апама. В династии Птолемея до сих пор текла чисто македонская кровь, но начиная со следующего поколения в ней появилась примесь персидской крови, которая уменьшалась не так быстро, как обычно, из-за браков между сестрами и братьями.
В скрепленном браком договоре между Антиохом и Птолемеем по большей части, очевидно, речь шла о приданом, которое Клеопатра должна была принести Египту. У нас уже нет возможности узнать условия этого соглашения. В следующем поколении оно привело к возникновению разногласий между двумя династиями, и если его считали спорным люди, у которых были все необходимые документы, то современным ученым, в распоряжении которых нет источников по данной теме, бессмысленно строить догадки в полной темноте. Мы можем довольно уверенно сказать, что Келесирия каким-то образом фигурировала в договоре, так как в сочинении Полибия содержится подтверждение того, что утверждал александрийский двор в следующем поколении: Антиох якобы согласился уступить Келесирию в качестве доли приданого[536]. Антиох IV отрицал какое-либо соглашение подобного рода, и действительно, было бы совсем невероятно, если бы Антиох III после всех своих мытарств, заполучив территорию, которой его предки домогались целое столетие, шесть
