буквы «Чернобыль Лэнд».
Теперь все стало на свои места. ЧАЭС – Чернобыльская атомная электростанция – «Чернобыль Лэнд». Никаких путешествий сознания между мирами не существует. Он просто вспомнил то, о чем когда-то читал, а потом благополучно забыл. И тот старик вовсе не хотел ни о чем предупредить. Это все оттуда, из книги.
На душе мигом стало легче. Его беспокоили слова седого старца, вызывали тревогу. Трудно осознавать, что ты и все, кто рядом с тобой, кто тебе дорог, всего лишь пешки в чужой игре. Но еще труднее и горестнее понимать, что ты не можешь ничего изменить – по той простой причине, что это выше твоих сил. Что это так же невозможно, как остановить землетрясение, ураган или цунами.
Кузьма выключил воду, насухо вытерся полотенцем и вернулся в комнату. Там он в два счета заправил кровать, переоделся в более подходящую случаю одежду (не в трениках же и в футболке идти к Зубру; он хоть ему как отец родной, но подобной выходки не поймет и не простит) и чуть ли не бегом отправился в столовую. Там он наскоро запихал в себя тарелку каши, запил теплым травяным настоем и за три минуты до конца отведенного времени вошел в кабинет коменданта.
Там уже было полно народу. Воздух гудел от голосов. Чуть ли не соприкасаясь друг с другом головами, о чем-то беседовали Советники и Зубр.
Сидя с другого края стола, Репс и Матюха разговаривали с Байбаком и тремя его разведчиками. Перед ними лежала расправленная карта. Судя по мокрым волосам и темным пятнам на груди и под мышками футболок защитной расцветки, командир разведотряда и двое его подчиненных недавно вернулись с задания. Только и успели скинуть с себя ОЗК, даже времени переодеться не было. Третий боец, по-видимому, был в составе экспедиции. Вместе с Репсом и Матюхой он внимательно слушал разведчиков и следил за скользящим по карте узловатым пальцем Байбака, иногда делая карандашом пометки на клочке бумаги.
– Ну вот, все в сборе. Можно начинать, – громко сказал Зубр, отвлекаясь от собеседников, когда Кузьма сел на оставленный для него свободный стул. – Как вам известно, в городе появилась новая угроза. Обстоятельства так сложились, что нам не на кого рассчитывать, кроме себя. После долгих обсуждений Совет убежища принял решение отправить экспедицию в Кирово-Чепецк. Пока с целью проверки оперативной информации.
Зубр достал из кармана нарисованную Чирьем карту, положил на стол перед собравшимися и поочередно ткнул пальцем в обозначенные крестиками места.
– Ваша задача проверить достоверность данных и доставить образцы в убежище. Если информация подтвердится и в Чепецке действительно есть необходимые нам ресурсы в достаточном количестве, за ними отправится новая экспедиция. Возможно, в том же составе.
Комендант помолчал. Обводя взглядом собравшихся, он как будто запнулся о Кузьму и несколько долгих мгновений смотрел на него, словно сомневаясь в принятом относительно парня решении.
Как и в тот день перед самоволкой, Кузьма отчетливо услышал чужие мысли в своей голове. Зубр разрывался между желанием сохранить в тайне от всех проблемы со здоровьем приемного сына и правом юноши самому решать свою судьбу. Он боялся, что недуг Кузьмы проявит себя во время экспедиции и плохо отразится на его будущем. Парня могли принять за выродка. И хотя в последние годы отношение к мутантам из числа обитателей убежища стало мягче (по крайней мере, их не убивали), с ними мало кто решался жить бок о бок. В случае раскрытия тайны Кузьму ждала социальная изоляция или, того хуже, изгнание. И если первый вариант давал хоть какой-то шанс на благоприятное разрешение ситуации в обозримом будущем, то второй сулил только одно: жестокую и мучительную смерть в одиночестве.
В напряженной борьбе двух идей Зубр постепенно склонялся к победе здравого смысла над естественным желанием парня проявить себя и принести посильную помощь убежищу.
«Зря я послушал Знахаря и дал ему уговорить себя, – прочитал Кузьма мысли отчима. – Потом, когда здоровье сына придет в норму, он будет ходить на поверхность сколько захочет, а до тех пор выход из убежища для него закрыт. Точка!»
В глубине глаз коменданта вспыхнул огонек принятого решения. Губы шевельнулись. Он приоткрыл рот, втянул в себя воздух полной грудью.
«Нет, нет, нет! – панически подумал Кузьма. – Пожалуйста, не делай этого, не надо. Прошу тебя, дай мне шанс проявить себя. Все будет хорошо, вот увидишь».
Он вдруг почувствовал, как внутри его черепной коробки щелкнул невидимый тумблер, как тогда, в машине Репса. Откуда-то из глубины живота поднялся обжигающий сгусток энергии. Внутренним взором Кузьма увидел, как этот пламенеющий багрянцем шар проник в его мозг и там превратился в сверкающее молниями белое облако.
«Забудь обо мне. Сконцентрируйся на предстоящей экспедиции», – мысленно приказал Кузьма и представил, как облако в его голове тускнеет, а из глаз, прямо в лицо отчима, бьют два ослепительно-ярких луча.
Зубр на мгновение замер, потом моргнул и медленно, словно нехотя, повернул голову в сторону разведчиков.
– Тебе слово, Байбак.
Командир разведгруппы загремел стулом. Зубр жестом разрешил не вставать. Байбак кивнул и заговорил хриплым голосом:
– Репсу я все уже сказал и показал на карте. Он мужик смышленый, думаю, сделал правильные выводы. Для всех остальных озвучу мое мнение: ехать надо по Ленина. Всю улицу, конечно, мы не обследовали. Далеко, да и времени в обрез, но до руин Центральной гостиницы дошли без проблем. Оттуда, насколько хватает глаз, дорога отлично просматривается. Не скажу, что прям скатертью стелется: есть заторы из автомобилей и обрушенных зданий, но проехать можно. Другие маршруты мы тоже проверили для успокоения совести. По Октябрьскому не пробраться, там высотка обрушилась, и обе стороны проспекта обломками завалило. Карла Маркса – тоже не вариант. До старого кукольного театра худо-бедно можно доехать, а дальше дороги нет. Деревья в овраге и ботаническом саду так разрослись, что сама улица и ближайшие к ней кварталы в дремучий лес превратились. Ну а во дворы и проулки мы даже соваться не стали. Грузовик у Репса большой, а там машин полно, проезды узкие и тупиков до хрена. Вот мы и решили: чего зря время тратить? Ну и с быдляками лишний раз пересекаться не хотелось. Мы ж не охотиться на них пошли.
Пока Байбак докладывал результаты разведки, Кузьма украдкой вытер выступившую из носа кровь. Никто, кроме Репса, этого не заметил, поскольку взоры остальных были направлены на командира разведгруппы. Новый знакомый едва заметно кивнул Кузьме и тоже повернул голову в сторону оратора.
– Ну, раз с выбором маршрута определились, прошу участников экспедиции проследовать в арсенальную, – сказал Зубр, когда Байбак закончил говорить.
Кузьма заметно оживился. Мало того что угроза отстранения миновала, так он еще
