***
О своем решении они рассказали родителям за ужином во вторник вечером.
Лори уговорил Эда позволить ему организовать ужин. Он прибрался в квартире, приготовил простые, но изысканные блюда и пригласил своих родителей и родителей Эда. Все ели и общались. Было несколько неловко. Родители старались превзойти друг друга осторожной вежливостью, и каждая пара была уверена, что другая пара родителей осуждает их.
Лори был уверен, что они подозревали о намечающимся чем-то важном, и были правы. За десертом будущие молодожены объявили, что собираются пожениться.
Аннет и Дик были в восторге, как, впрочем, и отец Лори. Кэролайн, ожидаемо, была вежлива, но холодна. Да, это стало разочарованием для Лори. Но он не позволил такой мелочи сбить его с толку и решил сосредоточиться на радости момента.
На следующий день мать позвонила ему в студию и настояла на встрече за чашечкой кофе. Лори неохотно согласился.
«Наверное, попытается отговорить» — подумал он.
Вначале он даже хотел трусливо отказаться от встречи, но потом подумал и решил быстрей покончить с этим. За неимением времени он попросил Кэролайн встретиться с ним в кафе в Сент-Поле.
Но когда он опустился в кресло напротив матери, та посмотрела на него и без предисловий приступила.
— Я хочу, чтобы ты выступил на моем вечере.
Лори моргнул и застонал про себя.
— Мама, мы уже говорили об этом….
Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Я хочу, чтобы ты и твой жених выступили.
Какое-то мгновение Лори молча смотрел на нее.
— Твой вечер через три дня. Для нас не найдется места, все расписано по минутам. Кроме того, тебе не нравятся мои танцы с моим партнером на сцене перед твоими друзьями.
Кэролайн махнула рукой, как будто все это несущественно.
— Дополнительное выступление не станет проблемой. И я точно знаю, что у вас что-то приготовлено. Что-то такое, чего ты никогда не исполнял. — Она вздернула подбородок. — И я очень хочу это увидеть.
Лори отрицательно покачал головой.
— Кто ты такая и что сделала с моей матерью?
Кэролайн слегка улыбнулась.
— Да, я знаю — ты считаешь меня фанатичным монстром, и я полагаю, что в какой-то степени так и есть. Странно видеть, как ты танцуешь с мужчиной. Странно наблюдать, как ты держишь его за руку и касаешься его постоянно, не осознавая, что делаешь это. И да, у меня было свое представление, как должна сложиться твоя жизнь. Но я не чудовище. И несмотря на то, что ты так и считаешь, я люблю тебя. И все, чего я когда-либо хотела — чтобы ты был счастлив.
Лори долго смотрел на мать, не зная, что ответить и ждал продолжения.
Кэролайн устало откинулась в кресле.
— Ты всегда был капризным, но очень требовательным ребенком. Всегда. Ты знал, что хочешь, и, признаюсь, я восхищалась этим. Я и сейчас так думаю. И я пыталась тебе помочь. Пыталась дать тебе то, что ты хотел, пыталась поддержать тебя. Пыталась дать преимущества, которых ты заслуживал. Может, мне и не следовало этого делать. Может быть, я слишком сильно толкала тебя. А может, недостаточно сильно давила. Может быть, если бы я воспитывала тебя в сегодняшних реалиях, когда гомосексуалисты перестали быть табу, я была бы более внимательной к тебе. Не знаю. Честно говоря, я думала, что я лучше многих матерей, но, наверное, это не так, говоря, что ты можешь быть геем, но не действовать в соответствии со своими словами. Я хотела, чтобы ты был счастлив. Я хотела, чтобы у тебя было только самое лучшее. Я расстроилась, когда ты из-за мужчины бросил карьеру. Но теперь не уверена, что ты именно бросил. Думаю, что ты, возможно, был потерян с самого начала, когда я отвезла тебя на восточное побережье и показала, что такое настоящая конкуренция. У тебя раньше был свет в глазах, Лори. Ты часто говорил, каким потрясающим артистом ты станешь, и я так гордилась тобой — не тем, кем ты станешь в будущем. А тем, как сильно и решительно ты стремился к своей цели. В какой-то момент, и я не знаю когда именно, ты потерял все это. И несмотря, что ты можешь подумать, что это не так — все, что я делала, было попыткой вернуть свет твоим глазам. — Кэролайн вздохнула и быстро вытерла глаза салфеткой. — В конце концов, оказалось, что не в моих силах вернуть его. И если кто и смог зажечь снова твои глаза, так это Эд.
— Мама, — прошептал Лори, но замолчал слишком ошарашенный, чтобы сказать что-то еще.
Она потянулась через стол и взяла его за руку, одарив слабой, почти невесомой улыбкой.
— Потанцуй на празднике со своим партнером. Станцуй и покажи им. Покажи им все. Покажи, что никто из них тебя не сломает. Покажи им, Лори. — Она сжала его руку. — Покажи мне.
Ошеломленный, Лори согласился. Остаток встречи прошел как в тумане, и когда вернулся домой, остался в состоянии легкого непонимания действительности. Эд заметил, что с ним что-то не так и спросил, в чем дело. И тогда Лори рассказал о просьбе матери и своем согласии.
Брови Эда взлетели до самой линии волос.
— Срань господня! Э… это чертовски круто! Но Лоу, это же через три дня!
— Мы справимся, — ответил Лори, убеждая больше не Эда, а себя. Он посмотрел ему в глаза. — Только если…
Эд поднял руку.
— Нет. Со мной все в порядке. Клянусь, я в полном порядке. Это лечение Фельденкрайза, которое назначил мне Тим… Странно, но думаю, что оно работает, — уверенно сказал он, хотя в глазах читалась тревога.
— Мы всегда можем отменить, если что-то пойдет не так, — предложил Лори.
Эд поцеловал его в щеку.
— Отлично.
В тот вечер они репетировали в квартире так много, сколько могли позволить. И большую часть следующего дня провели в репетициях. Лори на всякий случай внес в танец некоторые коррективы, стараясь как можно меньше нагружать Эда.
В пятницу вечером, когда Эд уже спал, Лори лежал, уставившись в потолок. Ему не терпелось выступить с Эдом. Правда. Но что-то не давало ему покоя. Будто нужно сделать что-то еще. Он прокрутил в голове весь танец, пытаясь понять, не упустил ли чего, но так и не смог придумать.
Лори заснул и увидел сон. Ему снились репетиции. Они приобрели сюрреалистическую странность, присущую всем снам. В этом сне они с Эдом танцевали на крышах, под потолками, неслись через озеро Миннетонка, через поля рядом с поместьем родителей. А потом, когда сон подошел к концу, Эд исчез, и Лори стал танцевать в одиночестве, двигаясь по небу к звездам через всю Вселенную, танцуя, пока его душа не освободилась; танцуя с пылом, который охватил его до скончания веков. Танцуя от радости. Танцуя сердцем.
Танцуя в одиночестве.
Танцы.
Он проснулся весь в поту, один в центре кровати и уставился в потолок. Эд что-то делал в глубине квартиры и тихонько напевал Black Eyed Peas. Какая-то часть Лори все еще летала, оставаясь во сне. И в этот момент наедине с Эдом, напевавшим вдалеке, он, наконец, понял, чего ему не хватает.
Лори улыбнулся, а затем рассмеялся счастливым смехом.
ГЛАВА 20
Resolucion (разрешение): окончание набора шагов танго. Но не обязательно заключительный элемент танца.
Когда они готовились к встрече с матерью Лори, тот показался Эду немного не в своей тарелке.
— Ты в порядке? — спросил Эд, когда они направились в Центр на очередную репетицию.
— Лучше не бывает, — ответил Лори, и Эд ему поверил.
Но все-таки в Лори что-то было странным. Во-первых, утром он исчез на три часа. И во-вторых, когда вернулся, то выглядел запыхавшимся.
— Ты что-то задумал, — заподозрил Эд.
Лори рассмеялся.
— Да. — Он поцеловал Эда в щеку. — Подожди и увидишь.
Для концерта в Центре у них были подготовлены простые костюмы. А для вечера матери Лори сделал им все по-новому, хотя, к радости Эда, сам Лори все же планировал выступать в лосинах. Казалось, что посредством костюма Лори хотел передать свою потребность свободы. И Эду было наплевать, что за костюмы у них будут, лишь бы Лори был в лосинах. Вместо простых белых футболок, выбранных ранее, Лори взял причудливые топы с блестками в цветах спереди. Кроме того, по замыслу на их лица нанесут блестящие полосы. Эд представил нечто похожее на боевую раскраску. И это именно так и будет, но в тоже время, что-то другое. Похожее на волшебство, и Эд был взволнован в предвкушении.
