– Пойду, стряпать пора. К тебе Мечеславку пришлю.
– Надо ли спешить? Вон земля-то свеже вспахана, мягка, словно сено. Пора и нам род увеличивать, – сказал Радим и хитро посмотрел на жену.
– Уж ты, пахарь, недосуг мне. – Красава, игриво глянув на мужа, зашагала к селищу.
* * *
– Дедушко а правду вуй Мечеслав молвит, что земель разных вокруг нас видимо-невидимо? – спросил Мечеславко, садясь на бревно рядом с гревшимся на солнце дедом.
– Правду, Мечеславко, – ответил скрипучим голосом старик.
– Далеко ли до них, дедушко? – не отставал мальчишка.
– Да ты, Мечеславко, не иначе как в иноземье собрался? А согласия на то спросил? Да и рано тебе еще, подрасти надобно. А коли и возмужаешь, то в своем роду жить должен, на своей земле, беречь ее и холить.
– Так я ж, как ты, хочу, как вуй мой Мечеслав.
– Нас нужда заставила, да и возвернулись мы на родную землю. А тебе вот что скажу: как мужем станешь да надумаешь в земли другие податься, помни: род свой не теряй. – Старик нагнулся, оторвал росшую у ног былинку, бросил ее на землю, спросил: – Что с ней будет?
– Вестимо, посохнет.
– То-то. Так и с человеком – оторвался от корней, усох. А с корнями былинка семя даст и множиться будет. Внял ли словам моим?
– Внял дедушко, а…
– Мечеславко! Будет тебе деду докучать. Поди, батюшке снеди отнеси, – окликнула сына Красава.
Мальчик подбежал к матери, взял туесок. Сделав несколько шагов от избы, оглянулся. Увидев, что Красава зашла в дом, подбежал к деду:
– Дедушко, а какая земля краше всех?
– Краше всех? – переспросил Гремислав и, на миг задумавшись, ответил: – Краше всех та, на которой родился.
* * *
Аяна, держа в руках вещи и кошель, принадлежавшие когда-то ее возлюбленному, глядела вслед удаляющемуся всаднику. Сквозь набежавшие на глаза слезы ей казалось, что это ее Сахаман. Тот самый Сахаман, которого ждала она столько лет, Сахаман, который вновь покидает ее! Но это был не он.
Мечеслав все дальше и дальше уезжал от одиноко стоящей Аяны. Наконец-то привелось ему по прошествии почти десятка лет вручить ей вещи Сахамана, и он сделал это сам. А мог ли доверить он их другому человеку? Нет. Он дал себе роту и, оставшись в живых, выполнил задуманное, хотя и поручил это дело в случае своей смерти киевскому купцу Векше.
Мечеслав был уже далеко от стана торков, но все же чувствовал спиною прощальный взгляд Аяны. Ему было жаль женщины, так и не дождавшейся своего Сахамана. Через три года после его отъезда в Царьград ее выдали замуж за богатого, но нелюбимого ею и уже немолодого торка из другого рода. И вот теперь она, мать троих детей, с тоской в душе провожала последнего свидетеля ее первой любви. Но мог ли Мечеслав помочь ей в ее горе? Наверное, нет, да и не было у него на то времени, он спешил в Киев – туда, где ждала его жена. Встреча с Аяной растревожила душу, разбередила старые раны, воспоминания нахлынули на него. Вспомнился сын Сахаман-Дементий, росший без отца и матери в далекой Византийской феме, и погибшие вдали от родины други; Орм, Сахаман, Рагнар, Стефан…
* * *
В это время в Греции, на полуострове Халкидия, к востоку от Салоник, в монастыре Святого Пантелеймона, что на святой горе Афон, стоял у узкого окна кельи пожилой монах. Морской ветер, дувший с моря, трепал его седые волосы. Глядя на покрытое морщинами и шрамами лицо, можно было понять, что этот человек рано постарел от выпавших на его долю испытаний. Отец Паисий, монах, звавшийся в миру Маркианом, он же бывший варанг Стефан, многое пережил в мрачном подвале, куда был заточен по указу базилевса. Не раз подвергался он пыткам и унижениям и лишь чудом избежал казни, благодаря полководцу базилевса Никифору Ураносу, замолвившему за него словечко. Василий, замирившись с узурпатором Вардой Склиром, ныне почившим, а в то время одряхлевшим и уставшим от борьбы за власть, оставив корону византийских императоров за собой, решил простить мятежных врагов своих. Вспомнили и о Стефане, правда, не без помощи влиятельных родственников. Базилевс простил опального патрикия, но все же ему пришлось отправиться в монастырь. Это было тоже заточение, вынужденное, но Стефан радовался ему, так как этим заточением было служение Богу.
И вот теперь стоял он у окна и, всматриваясь в морскую гладь, вспоминал прожитые годы, боевых друзей, былые сражения и покрывшее себя славой воинство, которое он назвал звучным именем – Русский легион!
Пояснительный словарь
Август – старший из императоров-соправителей.
Авидос – город-порт в Византии, на малоазийском побережье Геллеспонта.
Агаряне – библейское название арабов, ведущих свое происхождение от Агари, рабыни Авраама.
Азнаур – дворянское звание у иверов.
Алтарь – в христианских храмах – столы («престолы») для совершения таинств, а также вся восточная часть храма, отделенная алтарной преградой.
Аль-ансары – легкая конница арабов.
Альдейгья – название Ладоги в древнескандинавском языке.
Аль-мухадтары – арабское подразделение тяжелой конницы.
Амфора – древний глиняный (реже металлический) сосуд для жидких и сыпучих продуктов, с округлым туловом, двумя вертикальными ручками и узким горлом.
Анатолия – в древности название Малой Азии; область (фема) на юге Византийской империи.
Англы – германское племя. Жили на юге полуострова Ютландия. Участвовали в англосаксонском завоевании Британии.
Антиохия – область (фема) на юге Византийской империи, на побережье Средиземного моря; ныне территория Сирии.
Арианство – христианская ересь.
Ариане – последователи Ария, зачинателя арианства.
Аристотель – древнегреческий философ и ученый.
Аркадиополис – город в западной части Византийской империи.
Архонт – обладатель имперского титула или должности; член доминировавшей в городах провинциальной элиты.
Баба каменная – каменный идол на степных курганах.
Багрянородный (ая) – дети императора, родившиеся во время пребывания его у власти.
Базилевс, басилей, василевс – титул византийского императора.
Базилика – (от греческого «царский дом») – прямоугольное в плане здание, разделенное внутри рядами колонн на продольные части (нефы).
Балясничать – болтать от нечего делать, переливать из пустого в порожнее.
Бармица – оплечье кольчуги, закрывавшее шею и плечи.
Бармы – оплечное украшение государей и высших духовных лиц, широкое ожерелье со священными изображениями.
