машину как у меня. Я поговорила с Энлилем Маратовичем. Он дал мне новую, а эта теперь твоя, вместе с шофером. Его зовут Иван, он одновременно может быть телохранителем.
Поэтому можешь взять его с собой на наше следующее свидание… Ты доволен?
Будешь теперь реальным пацаном на собственной бэхе. Надеюсь, что чуточку подняла тебе настроение. Звони.
Чмоки.
Гера
ЗЫ Я узнала адрес Озириса - через Митру. Иван знает, где это. Если захочешь туда поехать, просто скажи ему.
ЗЫЫ Баблос - уже скоро. Знаю точно.
Я поднял глаза на Ивана.
— А какая теперь машина у Геры?
— "Бентли", - ответил Иван, обдав меня ментоловым облаком. - Какие будут распоряжения?
— Я спущусь через пятнадцать минут, - сказал я. - Пожалуйста, подождите в машине.
Озирис жил в большом дореволюционном доме недалеко от Маяковки. Лифт не работал, и мне пришлось идти пешком на шестой этаж. На лестнице было темно - окна на лестничных площадках были закрыты оргалитовыми щитами.
Такой двери, как в квартиру Озириса, я не видел уже давно. Это был прощальный привет из советской эры (если, конечно, не ретроспективный дизайнерский изыск): из стены торчало не меньше десяти звонков - все старые, под несколькими слоями краски, подписанные грозными фамилиями победившего пролетариата: "Носоглазых", "Куприянов", "Седых", "Саломастов" и так далее.
Фамилия "Носоглазых" была написана размусоленным химическим карандашом, и это отчего-то заставило меня нажать соответствующую кнопку. За дверью продребезжал звонок. Я подождал минуту или две, и позвонил Куприянову.
Сработал тот же самый звонок. Я стал нажимать кнопки по очереди - все они были подключены к одной и той же противно дребезжащей жестянке, на зов который никто не шел. Тогда я постучал в дверь кулаком.
— Иду, - раздался голос в коридоре.
Дверь открылась.
На пороге стоял худой бледный человек с усами подковой, в черной кожаной жилетке поверх грязноватой рубахи навыпуск. Мне сразу померещилось в нем что-то трансильванское, хотя для вампира у него был, пожалуй, слишком изможденный вид. Но я вспомнил, что Озирис толстовец. Возможно, таков был физический эффект опрощения.
— Здравствуйте, Озирис, - сказал я. - Я от Иштар Борисовны.
Усатый мужчина вяло зевнул в ладонь.
— Я не Озирис. Я его помощник. Проходите.
Я заметил на его шее квадратик лейкопластыря с бурым пятном посередине, и все понял.
Квартира Озириса по виду казалась большой запущенной коммуналкой с пятнами аварийного ремонта - следами сварки на батарее, шпаклевкой на потолке, пучком свежих проводов, протянутых вдоль древнего как марксизм плинтуса. Одна комната, самая большая, с открытой дверью, выглядела полностью отремонтированной - пол в ней был выложен свежим паркетом, а стены выкрашены в белый цвет. На двери красным маркером было написано:
МОСКВА КОЛБАСНЯ СТОЛИЦА КРАСНАЯ
Похоже, там и правда был духовный и экономический центр квартиры - оттуда долетала бодрая табачная вонь и решительные мужские голоса, а все остальное пространство было погружено в ветхое оцепенение. Говорили в комнате, кажется, по-молдавски.
Я подошел к двери. В центре комнаты стоял большой обеденный стол, за которым сидело четверо человек с картами в руках. Другой мебели в комнате не было, только на полу лежали какие-то укладки, сумки и спальные мешки. У всех картежников на шеях были куски пластыря, как у открывшего мне дверь молдаванина.
Разговор стих - картежники уставились на меня. Я молча глядел на них.
Наконец самый крупный, быковатого вида, сказал:
— Сверхурочные? Три тарифа или сразу нахуй.
— Сразу нахуй, - вежливо ответил я.
Усатый произнес что-то по-молдавски, и картежники потеряли ко мне интерес. Усатый деликатно тронул меня за локоть.
— Нам не сюда. Нам дальше. Идемте, покажу.
Я пошел за ним по длинному коридору.
— Кто эти люди в комнате?
— Гастарбайтеры, - ответил молдаванин. - Наверно, так правильно назвать. Я тоже гастарбайтер.
Мы остановились в самом конце коридора. Молдаванин постучал в дверь.
— Что такое? - послышался тихий голос.
— Тут к вам пришли.
— Кто?
— Вроде ваши, - сказал молдаванин. - Люди в черном.
— Сколько их?
— Одни, - ответил молдаванин, покосившись на меня.
— Тогда пускай. И скажи пацанам, чтобы курить завязывали. Через час обедаем.
— Понял, шеф.
Молдаванин кивнул на дверь и поплелся назад. На всякий случай я постучал еще раз.
— Открыто, - сказал голос.
Я отворил дверь.
Внутри было полутемно - окна были закрыты шторами. Но я уже научился узнавать место, где живет вампир, по какому-то неуловимому качеству.
Комната напоминала кабинет Брамы - в ней была такая же картотека высотой до потолка, только попроще и подешевле. В стене напротив картотеки была глубокая ниша для кровати (кажется, это называлось альковом - слово я знал, но никогда раньше их не видел). Перед альковом стояло самодельное подобие журнального столика - старый обеденный стол красного дерева с отпиленными до середины ножками. На нем была куча разнообразного хлама - какие-то обрезки ткани, линейки, механическая рухлядь, фрагменты плюшевых игрушек, книги, громадные мобильники эпохи первоначального накопления, блоки питания, чашки и так далее. Самым интересным объектом мне показался прибор, похожий на образец научно-технического творчества душевнобольных - керосиновая лампа с двумя круглыми зеркалами, укрепленными по бокам так, чтобы посылать отражение огонька друг в друга.
Рядом с журнальным столом стояло желтое кожаное кресло.
Я подошел к алькову ближе. Внутри была кровать, накрытая стеганым покрывалом. Над ней висел черный
